Книга Танец теней, страница 108 – Гурав Моханти

– Не знаю, что ты в ней нашел.

Карна усмехнулся и прошел в уборную. Головная боль все не проходила, и он списал это на похмелье. Привыкнуть можно ко всему, но не к похмелью, особенно если оно возникает после того, как ты потерял сознание. Это всегда будет как первый девственный опыт. Что такого было в том яде в таверне? Он должен быть благодарен за то, что Маржана спасла его, и в то же время он прекрасно понимал, что его еще очень долго будет мучить вопрос: как ей это удалось? Какой-то первобытный инстинкт подсказал ему, что прежде, чем он попытается вспомнить события прошедшего дня, следует прикрыть окно.

Но рука все еще дрожала. Возвращение одного воспоминания из прошлого грозило потянуть за собой простыню из множества глубоко захороненных в душе воспоминаний. Ему очень нужна была разрядка, только на этот раз только сейчас. В конце концов, ведь есть повод. Багира был мертв. Марж была вынуждена его спасать. Прибыл Дурьодхана. И самое главное – месяц почти закончился. В следующем месяце он начнет новую жизнь – в новый месяц можно войти с новой решимостью в душе.

Рука уже скользнула под фальшивое дно его сумки, выискивая флакон, а мысли все еще не шли из головы. Наконец на свет появился сосуд, наполовину заполненный порошком ярко-зеленого цвета. Восторг сироты, Моча вишканьи, Бездна, Лунное зерно – много оттенков, много имен. Карна зажал его в кулаке, вспоминая, как Маржана в первый раз протянула ему его.

Он был рад, что доверился Маржане. Она тогда посмотрела на него, сказав, что все будет хорошо и что он заслуживает прощения. Прощение в форме забвения. Незамеченная слеза скатилась по его щеке, он запрокинул голову и капнул пудрой в глаза, а затем потер их пальцами.

Огонь распространился от глаз по всему лицу – алхимия начала окутывать его воспоминания черным покрывалом. Его жизнь могла быть безупречной, только если все скрыто в темноте. Бездна медленно стирала из памяти лица тех, кого он любил, смазывая облик тех, кого он потерял, стирала из головы всех тех, кого он предал. Драупади. Судама. Савитр Лайос. Все они исчезли. В этом была красота Бездны.

— Ты решил поселиться внутри? Принести тебе книгу для чтения? – спросил Дурьодхана.

II

Через некоторое время карета замедлила ход и остановилась перед массивными воротами, окруженными каменными столбами. За воротами, прямо в лесу, возвышался величественный купол ступы, едва заметный за ветвями. В ветвях гнездились священные и неприкасаемые голуби. И стоящий у подножия ступы Карна с нетерпением ждал приближающуюся карету.

И сейчас в нем было не узнать того Карну, что проснулся сегодня утром, – то был едва похожий на человека нервный тюфяк с покрасневшими глазами и отвисшими щеками, его бы испугалась даже самая доверчивая собака. Но Карна, что сейчас стоял перед Дурьодханой, был совсем иным. Казалось, из каждой его поры исходило самообладание. Его лицо могло показаться слегка покрасневшим, его глаза были немного зеленоватыми, но походка его была пружиниста, а лицо расплылось в улыбке, и на щеки его постепенно начал возвращаться алый цвет роз. За чем бы Дурьодхана сюда ни прибыл, что бы ему ни было нужно, Карна это сделает. Такова была сила ездны.

— Доброе утро, Верховный магистр, – насмешливо обронил Дурьодхана. – Похоже, вы приятно вздремнули по дороге сюда?