Книга Танец теней, страница 110 – Гурав Моханти

— От кого еще я мог это услышать? От барда, ставящего пьесу под названием «Глупцы и их фантазии»? – Карна был уверен, что он вполне мог бы стать звездой в одном из актов этой постановки. Подумать только, а ведь когда-то Карна наивно верил, что дни, когда темные крылья Мати осеняли их дружбу, стали древней историей. Но нет, этой невыносимой женщине удалось снова нарушить его покой. – Не могу поверить, что ты хочешь вернуться к женщине, которая тебя отвергла, женщине, которая ныне замужем за наследным царевичем кровавой империи.

Женщине, которая тебя не заслуживает.

— Она оставила меня в живых, когда могла убить меня, Карна, хотя я не заслужил такой милости, и ты это знаешь. Я просто прибуду в Магадх и выясню, не попала ли Мати в беду. Если я узнаю, что она все так же весела, я уйду, даже не попытавшись с ней встретиться. Я приму, что она счастлива без меня, и это станет моей кармой. Но она до сих пор не ответила ни на одно письмо, посланное с воронами. Если я узнаю, что у нее неприятности, я выясню источник того, что ее беспокоит, и попрошу аудиенцию у императора, чтобы исправить ситуацию – как ее друг, разумеется.

– Конечно, – вскипел Карна. – Держу пари, воинственный император с удовольствием поболтает о жене своего сына с бывшим любовником жены своего сына.

— Ты всегда имел против нее какое-то предубеждение. Нужно ли мне напоминать тебе, что она спасла и твою жизнь тоже.

Жизнь, которую она же сама и подвергла опасности, потому что убила человека, в убийстве которого меня обвинили и продолжают обвинять до сих пор.

Но признаться Дурьодхане в том, сколь любопытна была идея его возлюбленной относительно свадебного подарка, Карна никак не мог.

— Но зачем тебе писать ей, царевич? Эта глава закончена.

Дурьодхана долго молчал, взяв на себя роль, которую в их разговорах обычно исполнял сам Карна, – роль хранителя молчания и секретов. Он рассеянно провел пальцем по аккуратно подстриженной бороде и глубоко выдохнул, как будто хотел погасить целый батальон свечей.

— Незажившая рана часто не проходит годами, Карна. И правда заключается в том, что мы толком так и не поговорили. У нас не было возможности попрощаться.

— Полагаю, когда любовника избивают до полусмерти и бросают в реку, это трудно назвать традиционно утонченным расставанием, – сказал Карна. – Ты просто хочешь спасти женщину, которая даже не просила, чтобы ее спасали.

— Нет, это не так… – откликнулся Дурьодхана. – Я бы просто предпочел не тратить свою жизнь на размышления о том, что могло бы быть, если бы я вовремя попытался сделать хоть что-то. – А через мгновение сухо добавил: – И не все, кого нужно спасать, просят о спасении.

Мати? Спасать? Женщину, которая постоянно выглядела так, будто только что вернулась после совершения какого-то отвратительного преступления, – и по отношению к ней можно сказать, что не только выглядела. Карна решил зайти с другой стороны.

— Как господин Шакуни вообще допустил, чтобы ты в это ввязался? Количество если в твоем плане может вызвать головную боль у ачарьи языка.

— То, чего он не знает, не может причинить вреда. Он, как и все остальные в Хастине, уверен, что я на пути на Конклав, и это вполне справедливо. Я просто выбрал более длинный маршрут. И кстати, что у тебя с глазами?