Книга Танец теней, страница 118 – Гурав Моханти

— Я не виновата, что он отказался! Царевич сам приказал Карне не сопровождать его.

— Ну так убеди Карну в обратном.

— Как мне убедить его пойти туда, если его не смог убедить в этом его лучший друг?!

— Полагаю, ему понадобится причина. Возможно, нам следует заняться тем, чтоб она у него была.

— Что вы имеете в виду?

Она даже не увидела движения его руки. Лишь внезапно затанцевали в ее глазах черные звезды, а кровь залила рот, а сам он вцепился одной рукой ей в загривок и прижал лицом к стене, сопровождая каждое слово новым ударом о стену.

— Разве.– Удар.– Это.– Удар.–Не.– Удар.– Достаточная.– Удар. – Причина? Хотя нет, сомневаюсь, – ответил он на свой собственный вопрос. – Вы ведь ждали Старого Кхая, не так ли? Раз уж у него не получилось, возможно, я смогу заполнить его отсутствие.

В том, что произошло между ними, не было музыки. Ее узы и его ярость даровали ему полную власть над ней, и лишь рудра-вина насилия выводила мелодию. Она смогла разглядеть себя в зеркале лишь за полночь. В цели между зубами виднелась кровь, но это был еще не конец.

Он медленно развязал кожаный пояс, обмотанный вокруг его талии.

Когда ремень впервые хлестнул ее по спине, долгие годы тренировки превратили его ожог в поцелуй, но ее ночной любовник был столь яростен, что это длилось недолго. Боль сломала лодыжки удовольствия и захлестнула ее с головой, заставляя ее молить о пощаде, как она никогда не молила ранее. Закончив, он замер над ее скрючившимся телом.

— Ты знаешь, что должна сделать.

— Но… Я не могу, – взмолилась Маржана. – Я не могу…

— Я доверил тебе свой план. Когда ты уедешь, клянусь, Гурумама и твои дети не будут ни в чем нуждаться и доживут до глубокой старости. – Заклинатель присел на корточки рядом с Маржаной. – Время решает все. Мы пока не можем заставить его разорвать свои цепи. Сейчас нам нужен лишь гнев. Ярость будет позже.

Маржана откашлялась, сплевывая последние капли крови. Теперь уже и она была в ярости. Ее глаза искали что-нибудь острое, но вместо этого обнаружили лишь слезы в глазах Гурумамы. Распахнутые глаза ее матери были полны сожаления и отчаяния. Гурумама покачала головой, словно бы желая, чтобы Маржана перестала заботиться о ней и бросила вызов этому чудовищу.

— Кстати, я видел, как ты отреагировала на первый удар ремнем. Дамайя знает об этой… методике? Или она слишком молода, чтобы находить удовольствие в боли? Может быть, я смогу научить ее.

— Я ведь потеряю все… пожалуйста…

— В домах удовольствий за Калинганским морем существует спрос на новую кровь, и, знаешь, они настоящие демоны на земле в своем деле, если ты понимаешь, что я имею в виду. О, я забыл, с кем разговариваю. Уверен, ты понимаешь.

Маржана закрыла глаза, чувствуя, как узы материнства превращаются в петлю на ее шее, и вздохнула.

— Если я не вернусь, Дамайя не должна никогда узнать, что я была ее матерью. Как и мой сын.

Она не собиралась перекладывать на своих детей ужасное бремя знания того, что именно из-за них их мать пожертвовала всем тем хорошим, что было в ее душе. Это будет ужасный груз, особенно для дочери. Ведь если она обо всем узнает, то поймет, что, родив ребенка, она тоже примет эту карму.

— Пока ты придерживаешься плана, я буду придерживаться своего обещания. Сегодня вечером ты и Карна отправляетесь в Магадх.