Книга Танец теней, страница 119 – Гурав Моханти

IV

Перед тем как зайти в мастерскую Карны, Маржана не удосужилась на себя посмотреть. Вероятно, выглядела она намного хуже, чем себя чувствовала, потому что при первом же взгляде глаза Карны шокированно расширились, и он в три больших шага преодолел разделяющее их растояние, протянув руки, чтоб подхватить ее.

— Марж… – выдохнул он.

Позже она приписывала это боли, но порой ее все же мучил вопрос, не подкосились ли у нее ноги лишь оттого, что она услышала, как он произносит ее имя. Не говоря ни слова, он подхватил ее на руки и направился к двери.

— Карна, – страх прояснил ее голову, – я могу идти. Отпусти меня.

Столь же упрямый, как и его друг, Карна лишь покачал головой:

— Я отпущу тебя лишь у целителя.

— Ты послушаешь меня наконец или ты намерен отнести меня к виновнику этого торжества?

Карна сердито глянул на нее.

— Я намерен прислушаться к твоим словам, как только ты выздоровеешь. А потом я нанесу визит тому, кто это сделал.

— Ты не сделаешь ничего подобного. Ты обязан мне жизнью за то, что я спасла тебя из «Гнезда Васуки», и ты должен вернуть долг, не получая нового.

— Я не собираюсь бездействовать!

— Старый Кхай знает о… нас.

Это заставило его замолчать. Она, запинаясь, солгала о своем тяжелом положении. О том, как Старый Кхай узнал о ее дружбе с Карной, о том, что он заключил с ней сделку в обмен на то, что будет держать язык за зубами, или ее выставят нагой на улицу или вообще повесят, но перед этим ее попользуют самым ужасающим образом. Она по-прежнему говорила о Старом Кхае с любовью и восхищением, уверенная, что его гнев утихнет, что время утихомирит страсти. Ее голос звучал так, как ее некогда учила говорить Гурумама: смело и испуганно одновременно.

Когда фонтан ее голоса иссяк, Карна протянул руку и сделал то, чего никогда не делал раньше. Прикоснулся к ней, взяв ее ладони в свои. Он не мог знать, что утешает дерево, в которое уже ударила молния.

Она развернула котомку, показывая, что было у нее в сумке, прежде чем Старый Кхай вышвырнул ее вон. На столе, где Карна мастерил свои луки, теперь были разбросаны серьги в виде павлинов, широкие и узкие браслеты, кольца с изумрудами размером с ее ноготь и даже запрещенное к носке кольцо для пальца ноги, поскольку женщинам, кроме членов царской семьи, не разрешалось носить драгоценный металл ниже талии. А еще там был небольшой мешочек с зеленым порошком, на который Карна, вопреки своему желанию, жадно уставился.

Карна закрыл глаза, и на лице его от дикого чувства вины проступили преждевременные морщины. Он сжал кулаки, и на мгновение Маржана испугалась, что она снова услышит тот гортанный голос. Это испортило бы все ее планы. Заклинатель Чернил требовал, чтоб сейчас был лишь гнев, а не ярость. Но когда Карна открыл глаза, в темноте блеснул огонек ее надежды.

Маржана изобразила улыбку.

— Ну что ж, я могу надеяться, что твой затуманенный Бездной разум понимает, почему поездка со мной в город подошла бы не для романтической поэмы, а для трагической баллады.

Не говоря ни слова, он нежно взял ее на руки и отнес к своему столу и предложил ей воспользоваться лечебной мазью, что она без возражений и сделала.

— И что теперь? – спросил Карна.

— Мне повезло, что о нас узнал не главный жрец, а именно Старый Кхай. Он кшарья, а они серьезно относятся к долгам жизни. В свое время ему нравилось переодеваться женщиной, когда мы встречались по ночам, и я помогала ему в этом. Я даже сопровождала его, когда он шел на свои плантации, переодевшись в сари. Это помогло ему справиться с бессилием, и вскоре после этого у него родился ребенок. Это не было алхимией, но он верил, что это была алхимия, так что я не стала с ним спорить. Он больше мне ничего не должен.