Книга Танец теней, страница 241 – Гурав Моханти

Матросы видели одну лишь струйку дыма и все же понимали, что от нее нужно держаться на расстоянии. Когда последнее письмо наконец сгорело дотла, она легонько сдула его пепел с ладони. Казалось, что внутри живота зародилось странное чувство. Мати вдруг почудилось, что у нее с глаз спала пелена, ослеплявшая ее. Она так привыкла манипулировать другими, что даже не задумывалась, что с ней могут поступить так же. В душе зародился так и не сорвавшийся с губ смех. Сахам Дев, ты просто гениальная свинья.

Если бы император доверился сыну и назначил его генералом, Войны Ямуны закончились бы еще десять лет назад. Сахам Дев умудрился изолировать Мати ото всех, использовать ее неуверенность, скрыв все это за подарками и похвалами, позволив ей думать, что это она манипулирует им, – и в итоге смог привязать камень к ее ногам и повел топиться в бассейне с ядом.

Гениально! Узнав об обмане Сахама Дева, когда он еще был жив, Мати, возможно, его бы даже зауважала. Они могли бы даже объединить свои дьявольские замыслы и победить весь мир. Их дружба стала бы всепоглощающим пожаром, а все царства мира превратились бы в ту мелочь, что прячется от огня на деревьях. Она бы даже уважала его – ровно до тех пор, пока бы не обнаружила, что он даже по не особо высоким меркам самой Мати был грязным извергом. Ваури….

В душе, так глубоко, что ни один океанский ветер не мог бы заглянуть, зародилось грязное ругательство. Гнев исказил ее черты. Он стольких девочек сделал женщинами раньше срока. Разве есть преступление страшнее? Амала, Ваури, десятки девочек в его школе… Почему Амала ей не призналась? Во имя всех штормов, они ведь вместе планировали отравить Сахама Дева! И все же она не сказала ни слова. А может, Амала так же, как Ваури, не понимала, что она не заслужила этой боли? Но ведь Амала выросла на улице, она была весьма сообразительной. Как она могла этого не понимать?

«Как ты могла этого не понимать?» — откликнулись ее мысли голосом Дурьодханы.

Не собираюсь об этом думать! Начни копаться в себе – и ты окажешься в туннеле, выйти из которого с улыбкой на лице невозможно. Нет никакого смысла размышлять о том, что уже случилось. Сахам Дев встретил свою судьбу и теперь спал с русалками.

Мати наконец открыла глаза, провела рукой по недавно подстриженным волосам и глянула вниз, проверить, насколько выросло брюхо, и содрогнулась от увиденного, но, положив руку на живот, все же почувствовала, как прилив спокойствия наполняет ее тело. Малышка вырастет в мире без отца, без матери, в мире, далеком от того, в котором родилась, в мире, где она может и познает боль, но лишь потому, что избежать ее невозможно, а вовсе не потому, что с ней будут жестоко обращаться. Ее никто не бросит. Ее просто подарят голубым небесам любопытства и оттенкам чуда, и каждую ночь она будет возвращаться оттуда лишь для того, чтобы ее обняли так крепко, как будто хотят задушить. Мати решила оставить ее у дверей монастыря Медведя на Золотых островах. Там живут хорошие люди. Ее новая семья будет лелеять ее, любить ее, наполнит ее жизнь волшебными историями и подарит ей все то, чего Мати подарить не могла. Она не отказывалась от своего ребенка, а скорее дарила его тем, кто ее заслужил… и кого она заслужила. А сама Мати исчезнет из ее жизни.