Книга Танец теней, страница 436 – Гурав Моханти

И, стоя все так же неподвижно, он увидел, как решт выхватил три стрелы и наложил их на лук – и одна из них была нацелена в него.

Лучше умереть от рук убийцы Дантавакры, чем в челюстях долговой ямы. Ведь тогда он умрет так же, как умер герой, а не просто как жалкий неплательщик, ввергнувший свою семью в нищету.

Я присоединяюсь к тебе в смерти, Драконоборец.

И решт уже собирался спустить тетиву, но в последний миг он вдруг выронил лук и отклонился назад – и над головой его столкнулись и рухнули на землю булава и топор.

Выпрямившись во весь рост, решт оглянулся по сторонам, выясняя, чьей целью он чуть не стал, и, похоже, увиденное ему понравилось настолько же, насколько были разочарованы зрители.

— Карна, хватит. Сдавайся, – приказал Мудрец Паршу решту.

Анаади был ошеломлен. Откуда Мудрец Паршу знал убийцу? Нет, не зря ему казалось, что от его постояльцев пахнет гнильцой.

— Я ДОЛЖЕН ПОБЛАГОДАРИТЬ ТЕБЯ ЗА ТО, ЧТО ТЫ СЭКОНОМИЛ МНЕ ВРЕМЯ НА ТВОИ ПОИСКИ, УЧИТЕЛЬ, – ухмыльнулся убийца, а затем повернулся ко второму напавшему на него и прорычал: – А ТЫ КТО ТАКОЙ?

Соревнование явно не закончилось, с волнением понял Анаади. Решт поднял лук, чтобы сразиться с Мудрецом Паршу и… Джарасандхом, императором Магадха.

Маржана была просто счастлива, что ей удалось избежать встречи с бушующим Карной, что она была избавлена от возможности видеть, как воплощается план Шона, видеть, как Карну захлестнут древние воспоминания, увлекающие его во тьму, что поглотит его, дабы высвободить невидимые ныне силы.

Хотя все же она никак не могла понять: как Шон добрался до оракула? Она слышала, что Седьмой Орден не допускал никого к детям, наделенным даром предвидения. Но как тогда Шон смог предсказать каждое предательство Маржаны еще до того, как она увидела человека, которого ей предстояло уничтожить? А может, и «Красные клинки» были таким же инструментом? Инструментом, который использовали ракшасы? Жители Запада? Греки? Так много вариантов. Так много теорий, каждая из которых противоречила последующей, но Маржана все же позволила всем этим теориям кружиться в ее голове – без этих мыслей она бы слишком быстро осознала, где находится, и почувствовала, как воняет ее же тело.

Послышались шаги, вскоре к ним присоединились ворчание и лязг решетки. Они так быстро вернулись? Она даже не могла поднять голову и посмотреть, потому что лоб обхватывала веревка. Ей оставалось лишь смотреть в темный потолок, что стал холстом для преследующих ее мыслей. Единственным святилищем, наполненным светом, был мир, который она создавала вокруг себя, смыкая глаза.

Мозолистая рука легла ей на лоб и мягко разрезала веревку, удерживающую ее. Она открыла глаза. Мягкий белый свет, нежный, как шепот, исходил от зависшего в воздухе светящегося шара. Над пленницей нависло старое обветренное лицо – глаза незнакомца блестели от слез. Старик поморщился и отвернулся, сдерживая рвотный позыв, – на шее мелькнула метка намина.

— С тобой все в порядке, Божественная Госпожа Минакши?

Доброта в его голосе резала как нож.

— Прошу прощения, многоуважаемый намин. – Голос ее звучал хрипло, но все же достойно. – Меня не мыли уже несколько дней. Мне не позволяют…

— Тебе не надо ничего объяснять. Я ачарья Вьяс. – Он принялся освобождать ее от пут. – Я друг Шона.