Книга Танец теней, страница 437 – Гурав Моханти

Маржана вдруг с немыслимой ясностью поняла.

— Не друг, – прохрипела она, – работодатель.

Руки, возившиеся с ее оковами, ненадолго замерли, но вскоре вновь возобновили свою возню.

— От твоих глаз ничто не ускользнет. Шон сделал правильный выбор. Думаю, ты была бы рада узнать, что твои жертвы принесли свои плоды. Но… Я прошу прощения, дитя, за то, что не смог вовремя спасти тебя. Обещаю, Ачарак за это сгорит в огне. Преданный мне нож уже послан к нему. Пойдем.

Ее освобождают? Правда? Возможно ли это? Неужели она снова сможет увидеть своего сына? Маржана разрыдалась – хотя была так обезвожена, что слез у нее не было.

— Нет, нет. – Вьяс нежно и успокаивающе погладил ее по лбу. – Ты прекрасно справилась. Пойдем, обопрись на меня.

Маржана так сильно похудела, что старик легко мог поддерживать ее. Но долгое время растянутые конечности непроизвольно дернулись, и боль пронзила каждый сустав. Казалось, руки и ноги ее превратились в змей, которых сжигают заживо. А пролежни на спине лопнули под прикосновениями Вьяса. О, Каама, возьми меня! Водянистые выделения потекли по ее ногам, пропитав мантию Вьяса, но он даже не вздрогнул.

— Еще немного, – успокаивающе протянул Вьяс, медленно выводя ее из личной комнаты пыток Маржаны. Ни один из охранников не пошевелился. Жрецы в черных одеждах не размахивали посохами. Тело лысой смотрительницы лежало на полу – и лицо женщины было разбито. Остальные лежали у входа – мертвые или без сознания, Маржана не знала. Да даже если бы и знала, ей было бы все равно. Все, чего она отчаянно хотела, – это спросить Вьяса о Карне, но она боялась, какие откровения она может услышать.

Она знала, что Карна погиб в Панчале. Или скорее там умерло его «я». Все остальное умерло в ее руках в те месяцы, когда она насиловала его разум. Пожирала его воспоминания, крала замки, сковывающие того, кто прятался в его душе, поливала его дух чернилами, погружая его в Бездну, пачкая его представление о себе, о планах Карны изменить мир – обо всем том, что он еще мог воспринять, как якорь в захлестывающем его душу океане безнадежности. Шон сказал ей, что Карна, которого она любила, был ложью и что его истинное «я» скрывалось под поверхностью. И эту ложь и сам Карна говорил себе так часто, что поверил в это.

Ну и что? Разве каждый человек не является зеркалом своих желаний? Почему его нужно считать зеркалом страхов? Ведь все меняются или эволюционируют, представляя себе жизнь, отличную от той, что ведут сейчас, и делая вид, что, если проживут достаточно долго, она станет реальностью.

Загоревшись этой мыслью, она попросила:

— Ачарья, пожалуйста, отведи меня к Карне.

Если Карна мог притворяться хорошим, Маржана могла притвориться сильной.

Вьясу надоело притворяться добреньким дедушкой, быть источником уверенности и уюта. Иногда он даже завидовал тому страху, что окутывал Паршурама, как стеганое одеяло. Подобное отношение он попробовал на вкус лишь один раз, на обратном пути из Айрана Мачила, когда на него с безумным страхом смотрел Чалаккха. Но Вьяс тогда был слишком занят мыслями, что бросил Паршурама по настоянию Ханумана.

Большую часть своей жизни Вьяс был человеком, к которому всегда можно обратиться, человеком, которого не боялись, приветливым учителем, проводником по миру, помощником. Никто не знал Вьяса таким, каким он был на самом деле: Пауком, как называла таких людей «Клика Розы».