Книга Танец теней, страница 83 – Гурав Моханти

Дамайя родилась в этом храме и была воспитана Бади Ди, нынешним матриархом Девадаси и соперницей Маржаны. И несмотря на то что Дамайя происходила от плоти и крови Маржаны, она была гордостью Бади Ди.

Все девадаси, жены-служанки Каамы, Бога Любви и Красоты, служили ему божественным танцем нритья. Нритья была написанной их шагами поэзией, а девадаси считались поэтами этого парящего мира. Но нритья Дамайи казался и вовсе скульптурой танцев, создаваемой на мимолетные мгновения, исчезающие, стоило лишь моргнуть. Через пару недель, когда члены царской семьи Маленгара вернутся с Конклава, они тоже узнают об этом. Именно тогда жрец выберет благоприятную дату для арангетрама Дамайи, ее посвящения Кааме. Бади Ди уже наняла талантливого певца исполнить серенаду по случаю того, что мир наконец увидит Дамайю, сестру знаменитой Минакши (Маржаны). Маржана уже устала от выкриков вестников, что Дамайя была ее настоящим отражением. Да, у нее было такое же молочно-бледное лицо с такими же ярко-зелеными глазами, которые, казалось, переливались в солнечном свете. В этом вестники не солгали, хотя нос и низко нависшие брови достались Дамайе от отца. И, в отличие от Маржаны, Дамайе не нужно было красить волосы в черный цвет, чтобы выглядеть настоящей веданкой.

Бади Ди нетерпеливо хлопнула в ладони, разом выдернув Маржану из раздумий. Барабанщики заняли свои места. Дамайя покорно вышла в центр нарисованной на полу мандалы, всем своим видом показывая, как она нервничает. Но Маржана знала, что она всего лишь притворяется. С первым же ударом цимбал на место Дамайи пришло ее иное «я» – то самое, которое могло своим танцем создавать и уничтожать вселенные.

Сегодня Дамайя почтила своей Нритьей лес. Барабаны стучали как сердце женщины, впервые оказавшейся в ночи со своим женихом, и в танце Дамайи проявилось творение – на ее запястьях, в ладонях и глазах.

Она переплела руки. Словно две змеи переплелись. Она выгнула спину. Полумесяц навис над головой. Подняв ногу, она, ощерившись, глянула на зрителей. И все увидели оскалившегося льва.

Колокольчики на лодыжках оттеняли создаваемые ею видения, перезваниваясь в гармонии со звоном цимбал, в гармонии с ней самою, ибо она застыла на кончиках пальцев, как роса на кончике листа. Дамайя согнула руки в локтях, вызывая в воображении зрителей образ густых восточных лесов, затем ладонями изобразила реку, текущую сквозь них. Она словно бы разошлась во все стороны, затем вновь сомкнулась в единое целое, она текла, и она стояла, и она одновременно поворачивалась к зрителям спиной. Древняя магия струилась из ее глаз, ладоней и ступней.

Забыв о наказах Бади Ди, Дамайя начала импровизировать, оттенив свой танец нежданными сюрпризами, которые доставляли нритье то же очарование, что и ямочки во время улыбки. Бади Ди, которая за такое неповиновение содрала бы шкуру с любой другой ученицы, сейчас лишь ухмыльнулась. Ибо импровизация Дамайи не исказила многовековую форму танца. Ее танец оставался все таким же прямым и холодным, он казался линией Высокого санскрита, выгравированной пером на гибком пальмовом листе вместо камня.

Маржана понимала, что сейчас все боги на небесах смотрят на танец Дамайи. Но и дьяволы на земле тоже. Множество глаз сейчас мерцало и искрилось, разглядывая Дамайю. Взгляды следили за танцем Дамайи. Но сильней всего обжег Маржану взгляд Старого Кхая. Старый Кхай, самый богатый землевладелец в Маленгаре и личный покровитель Маржаны, самозваный царь всех цирков, заслужил право посещать уроки танцев девадаси, пожертвовав храму огромные дары. Его глаза почти что сверлили Дамайю. Но Дамайя не смотрела на него. Она не смотрела ни на кого из зрителей. Она погрузилась в экстаз священного танца, и глаза ее скользили по голодным просителям, как мед, обволакивая их всех и не останавливаясь ни на ком.