Книга Дедушка влюбился, страница 130 – Юрий Поляков

Долго ли, коротко ли, Лина все распродала и стала прикидывать, куда вложить прибыток. Давняя ее подруга, бардесса Виорика Обездолина, автор известной песни «Я живу на облаках – ах! Моя доля – небосвод. Вот!» – посоветовала не тащить деньги в ненадежный Израиль, который вот-вот нарвется на очередную интифаду, а купить здесь, в немытой России еврооблигации «Газпрома» под четыре годовых процента в швейцарских франках. Колпакчи радостно согласилась. Я как раз в ту пору озаботился выкупом земли и, совершив положенное на бабушкиной кровати, которую на следующий день унесли с остатками мебели, попросил у Лины взаймы.

— Знаешь, Сева, – сказала она, задумчиво пуская в потолок струйки табачного дыма. – Если хочешь поссориться с близким человеком, дай ему в долг. Извини, но я не хочу тебя потерять…

А перед тем как уйти под душ, нахалка потребовала, чтобы я в день отлета отвез ее с гигантским багажом в Шереметьево («Сколько просьб у любимой всегда!» (Ахматова)). Отдельный большой чемодан был с крупами, так как там, на Святой земле, все дорого. Но я соврал, что моя машина сломалась, и спел гимн «Яндекс-такси», самому дешевому, пунктуальному и быстрому в мире. Она, обидевшись, отменила наш прощальный интим в «Бермудах», зло пошутив, что тоже встает на текущий ремонт и в моих услугах больше не нуждается, зато планирует посвятить последнюю неделю в Москве встречам с родней, друзьями молодости и бывшими мужьями. Расстались мы холодно…

Несмотря на то, что мое разохотившееся либидо, возбужденное «Елды-батыром» и тремя рюмками «Русской идеи», било крылами, ища выход из клетки воздержания, я отмел саму мысль позвонить Птице-Говорун и предложить прощальный ужин с последствиями, а вместо этого набрал номер системного антисемита Шуринова. Может, он развлечет меня своей очередной байкой о том, что евреи, к примеру, – это антропоморфный вирус, созданный анунаками с помощью генной инженерии для закабаления человечества.

— Аллё… – еле слышно просипел он.

— Петь, это я. Как договаривались? Ты что – заболел?

— Нет, я на педсовете. Давай в шесть. В «Рыжем Эрике»?

— Да, Буду ждать внизу.

И тут из кабинета Мананы вышел мой давний знакомец генерал-майор Опахалов – начальник ансамбля песни и пляски «Прощание россиянки». На нем был мундир, отличавшийся от обычного парадного тем, что скроен на манер концертного фрака – с фалдами, а брюки скорее напоминали лосины, как у Вронского в балете «Анна Каренина». Остальное: золотые погоны, лампасы и наградные планки – все выглядело как настоящее. Лицо генерала до глаз закрывала малиновая бархатная маска, на которой золотом была вышита большая эмблема военно-оркестровой службы: лира и два скрещенных горна. Наверное, он пришел на интервью в передачу «Спасибо, музыка!», ее ведет у нас отставной тенор Кариатидов, потерявший голос после того, как за 50 тысяч баксов спел арию индийского гостя на корпоративе, устроенном олигархом Прохоровичем во дворце, вырубленном для такого случая в толще дрейфующего айсберга.

Я встал навстречу генералу от сольфеджио и, слегка дурачась, отдал честь.

— К пустой голове руку не прикладывают! – пошутил он в ответ. – Говорят – у вас перемены?

— Говорят… Что-то вы у нас давно не были, товарищ генерал?

— Послезавтра пишем «Порги и Бесс», концертную версию. Заходи послушать!