Книга Мертвец стучится в двери, страница 68 – Джон Диксон Карр

Марк выпрямился, стул упал на ковер.

— Теперь понятно. – Колено болело, но в голове прояснилось. – Она сидела, но не здесь. Человека нельзя застать врасплох, когда он сидит перед тремя зеркалами.

— Верно. – Раскрасневшийся от предпринятого усилия, отдуваясь и хрипя, доктор Фелл пробормотал извинения.

— Знаете, – с горечью сказал Марк, – я всегда считал себя довольно умным человеком. Беру свои слова назад. Моя глупость просто…

— Нет, – решительно оборвал его доктор Фелл.

— И все равно да. Я не заметил очевидного.

— Сэр, просто вы привыкли иметь дело с преступлениями в книгах. Как и Сэм Кент. Как, впрочем, и убийца – иначе он не упустил бы из виду запертые в июле окна.

— И полиция с самого начала поняла, что это убийство? Но ведь лейтенант Хендерсон сказал…

— А! В том-то и дело. «Лейтенант Хендерсон сказал…» Когда Сэм Кент передал мне, что именно сказал лейтенант, эти старые глаза выскочили на лоб, как будто меня огрели мешком по голове. Он с совершенно серьезным лицом спросил Сэма, не заколола ли себя Роуз Лестрейндж перед зеркалом, цитата: «Как иногда делают женщины-самоубийцы». Ну надо же! Вы слышали, как он это сказал?

— Сам не слышал, но мне передавали.

— Ну так вот! Женщины-самоубийцы так не поступают, и это знает любой мало-мальски опытный полицейский. Лейтенант сказал это умышленно, подозревая Сэма в болтливости. Ему оставалось только подождать, пока тот расскажет все, что знает, сам.

— Тогда почему он ничего не предпринял?

— Потому что он не понимал и до сих пор не понимает – хотя они проделали хорошую работу, – как эта спальня оказалась заперта изнутри! Лейтенант никого не может арестовать. Но он наверняка что-то предпримет, и вот этого я боюсь.

Марк оглянулся через плечо.

Дверь спальни была открыта, и ключ торчал в замке с внутренней стороны – полицейские осмотрели его и вернули на место.

Бренда отступила в холл и наблюдала за ним оттуда. Марк шагнул к двери, и колено пронзила резкая боль, но сейчас ему было не до нее. Он повернул ключ, для чего пришлось приложить некоторое усилие.

Вытащив ключ, Марк внимательно его осмотрел. Головка, стержень и бородка были покрыты легкой ржавчиной, след на которой остался бы даже от нитки, не говоря уже о каком-то инструменте, с помощью которого его попытались бы повернуть снаружи.

Нет, никаких манипуляций с ключом не было. Марк вставил его обратно в замок.

— Так как это было сделано?

— Не знаю. – Доктор Фелл поднялся со стула. – Пока я готов подождать тех записей, о которых вы говорили. Сейчас это даже не важно – лишь бы полиция не узнала раньше нас.

Бренда прикусила нижнюю губу. В ее глазах читались любовь, сочувствие и глубокая тревога. Когда Марк вышел в холл, она бросилась к нему, и он крепко обнял ее за талию.

— Марк, пожалуйста, не терзайся так! Знаю, звучит глупо, особенно от меня, ведь я вечно переживаю, но мне больно видеть тебя таким. – Она посмотрела ему в глаза, а потом повернулась к Феллу. – Если полиция ничего не может доказать, что они сделают?

— Дорогая моя, именно это меня и тревожит. Это не моя страна, и я не слишком хорошо знаю ваши законы.

— Но…

— Они могут затянуть следствие. Могут не спешить с опросом свидетелей, как вы уже заметили. Могут устроить ловушку и ждать, пока кто-нибудь допустит оплошность и угодит в нее. Но мы ждать не можем.