Книга Мертвец стучится в двери, страница 71 – Джон Диксон Карр

— То, что едва не погубило убийцу в самом начале.

— Именно! Едва не погубило! Почему?

— Потому что это должно было выглядеть как самоубийство. Он не мог унести книгу и уничтожить ее – она слишком необычная, кто-то бы запомнил. Но и оставить ее здесь, с испачканными кровью или загадочно вырванными страницами, тоже нельзя. Пришлось рискнуть и подменить – я бы и сам подумал, что дал Роуз не ту книгу.

— Вот именно! – отрезал доктор Фелл.

— Мы, конечно, говорим об убийце «он». Но ведь это могла быть…

— О, еще как могла, – проворчал доктор Фелл, бросая на него странный, беспокойный взгляд. – Должен признать, между нами, что это могла быть и женщина.

— Когда это произошло? Время убийства?

— Архонты афинские! Думаю, около половины первого, даже раньше. Но ни я, ни даже полицейский врач точно сказать не можем. Почему вы спрашиваете?

— Потому что кинжала здесь не было. Он лежал в гостиной, через холл. Убийце пришлось за ним сходить.

Впечатление было такое, будто доктор Фелл, обремененный другими заботами, пока еще не смог уделить такому пустяку частичку своего внимания. Из-под растрепанных волос на лоб выкатилась капля пота.

— Неужели это так важно? Любой предлог позволил бы убийце незаметно выйти в гостиную. Любой! Мисс Лестрейндж могла даже сама предложить… – Он осекся.

Бренда отпрянула от Марка. Она не побежала, даже не отошла далеко. Но на мгновение показалось, что ей не хватает воздуха.

— Она сделала это! Она! Я слышала ее!

Выкрикнув эти слова, Бренда отступила к кровати и уставилась в окно, будто видела что-то за ним. Казалось, что человек с таким цветом лица, как у доктора Фелла, не может побледнеть, но в эту минуту кровь отлила от его щек.

— Кто сделал это, миссис Рутвен?

Бренда медленно повернула голову:

— О боже, я не знаю, кто совершил убийство! Нет! Но я слышала ее голос.

— Чей голос?

— Этой женщины! Роуз Лестрейндж… Я была там, на дорожке, в двадцати футах отсюда – я же говорила вам и Марку! Я подъехала, вышла из машины, но не могла зайти внутрь. Тем более когда услышала голос этой потаскушки, – она кричала кому-то что-то и смеялась. Но я даже подумать не могла… даже вообразить…

Марк сделал шаг к жене, но, вспомнив о благоразумии и собрав волю в кулак, остался на месте.

— Миссис Рутвен! – мягко заговорил доктор Фелл. – Вы слышали, как мисс Лестрейндж разговаривала с кем-то в этой комнате?

— Да!

— Значит, окна были открыты?

— Не знаю! Не заметила! Должно быть, да – иначе я бы не услышала.

— Шторы были задернуты?

— Да! Да! Я ничего не видела, это я точно помню.

— Что именно вы слышали?

Пальцы Бренды с покрытыми бесцветным лаком ногтями впились в высокие скулы. Корсаж ее шелкового платья вздымался часто и неровно.

— «Свет мой, пожалуйста, принеси мне закладку со стола» – вот что я услышала. Только это прозвучало громче и как будто сквозь смех. Именно это я слышала. «Пожалуйста, принеси мне закладку со стола».

Слова прозвучали и замерли в воздухе, как эхо, прилетевшее из другой ночи, из-за сдвинутых штор.

— Миссис Рутвен, здесь нет стола. Может быть, она имела в виду письменный чиппендейловский секретер в гостиной?

— Не знаю! Я об этом не думала!

— А другой человек что-то сказал?

— Нет! Ни слова. Я…

Ночь за окном была так тиха, несмотря на стрекот сверчков, что громыханье машины на Харли-лейн прозвучало для Бренды ударом грома. Столь характерный звук издавал только старый «шевроле» доктора Кента – к расшатанному двигателю добавился наполовину оторвавшийся бампер, починить который доктор постоянно забывал.