Книга Мертвец стучится в двери, страница 72 – Джон Диксон Карр

— Вы уже назвали время, миссис Рутвен. Часы на доме Основателя как раз пробили полночь?

— Да! Именно тогда. Это…

Пальцы Бренды сползли со щек к шее. Лязгнув всем, чем только возможно, автомобиль остановился. Бренда бросила на Марка взгляд, полный муки и мольбы, от которого у него сжалось сердце, и, не сказав ни слова, выбежала в холл.

— Бренда! – На этот раз он рванулся за ней.

— Нет! – рявкнул доктор Фелл.

Бренда метнулась к передней двери, и Марк замедлил шаг.

— Нет! – повторил Фелл. – Минуту назад вы были благоразумны. Вот таким и оставайтесь. Дайте ей хотя бы час побыть одной – иначе разрушите мир, который едва установился.

Бренда уже бежала по песчаной дорожке к их машине. Глядя ей вслед, Марк, понял: совет верен. Ее взгляд – любовь, смешанная с необъяснимым стыдом, от которого она бежала, – говорил сам за себя: жди.

К тому же было уже поздно. «Шевроле» умчался в сторону Колледж-авеню. Марк, выскочив на порог, едва не столкнулся с доктором Кентом.

— Э-э… что-то случилось? – спросил Кент.

— Нет. Ничего.

— Вот как. – Кент с любопытством посмотрел на него; темно-карие глаза выделялись на удивительно моложавом лице. – Я только что из дома, – добавил он, хотя его никто об этом не спрашивал. – Но перед выходом позвонил миссис Уокер.

— И?..

— Джудит, по словам врача, в состоянии отвечать на вопросы, но все еще не может – или не хочет! – сказать, что испугало ее в библиотеке. Если что-то не так, то…

— Все в порядке!

Марк взглянул через дорогу. Лишь теперь, в полной темноте, он заметил, что в длинном, приземистом доме Джудит Уокер – где в XVIII веке располагалась таверна и где студенты, случалось, дрались на шпагах – свет горит почти во всех окнах.

Доктор Кент, явно озабоченный чем-то, быстро прошел мимо. Марк последовал за ним. Но в спальне оба остановились, увидев лицо доктора Фелла.

— Говорите, вы только что из дома? – резко спросил он. – Это далеко отсюда?

— Извините?

— Ваш дом, как далеко? – с необычной настойчивостью повторил Фелл. – В полумиле вверх по Колледж-авеню?

— Нет-нет. Вся авеню – полмили. Мой дом в сотне ярдов от поворота на Харли-лейн. Дом Марка – в пятидесяти ярдах ниже.

— Вы хотите сказать, – доктор Фелл вскинул голову, – что берете машину, чтобы проехать пару сотен ярдов?

— Иногда – да, особенно если едешь по делам. Мы здесь так привыкли. Дорогой Фелл, неужели это хоть сколь-нибудь важно?

— Сэр, я не знаю!

— А я знаю, – отрезал доктор Кент, по какой-то причине вернувшийся к той грубовато-напористой манере, которую продемонстрировал в воскресенье утром. – Вижу, здесь что-то взорвалось. Интересно. Вы ведь им рассказали?

— Рассказал что?

— Правду о Роуз Лестрейндж. Что она совсем не та, за кого ее принимали.

— Нет, – ответил доктор Фелл. Тяжело переваливаясь, он подошел к левому окну, встал спиной к комнате и уставился в темноту. – Нет, я ничего им не рассказал.

И тут терпение Марка Рутвена лопнуло.

— Послушайте! – выпалил он. – О чем вы, черт побери, говорите? Какие-то загадочные намеки на то, что кто-то ее не понимает? О ней как только не говорили – и воспитанная, и с хорошими манерами. А Джудит Уокер и вовсе сказала, что она была «умна, хитра и невероятно жестока». Разве это все не про нее? Разве это не правда?

— О нет, – ответил Сэмюэл Кент. – Все это чистая правда.