Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 8 – Ирина Савицкая

* * *

Прошло пять лет. Он стал старше, жестче, опаснее. Его боялись. Его уважали. Он ждал своего часа.

Никто не знал, что каждую ночь ему снится один и тот же сон — маленькая девочка бежит за ним по дороге и кричит: «Влад! Влад, не уходи!» Никто не знал, что он до сих пор помнит, как пахли ее волосы. Ромашкой.

А потом он встретил Искру.

И впервые за много лет почувствовал, что пустота внутри может заполниться чем-то другим.

* * *

Влад моргнул, прогоняя видения. Амулет жег пальцы. Он спрятал его обратно, встал, снова подошел к окну.

Ночной город смотрел на него тысячами окон. Где-то там, в этих темных лабиринтах, спали люди. Спали и видели сны. А он не спал. Он никогда не спал спокойно.

В ящике его стола, под бумагами и отчетами, лежал выцветший детский рисунок. Солнце, дом, две фигурки за руку. Большая и маленькая. Подпись внизу, выведенная корявыми детскими буквами: «Влад и Мила. Навсегда».

Он не мог на него смотреть. Но и выбросить не мог. Где-то в груди, в его сердце все еще жила та маленькая девочка с ямочками на щеках. Та, которую он не спас.

А потом в его жизни появилась Искра.

Женщина с синим огнем в груди и посохом хранителя. Та, которая смотрела на него не как на инквизитора, не как на убийцу, не как на чудовище. А как на человека.

И впервые за восемь лет он почувствовал, что пустота внутри может заполниться чем-то другим.

Она там, в Каменном Логе. Спит, наверное. Или не спит. С ней вечно все сложно.

Он думал о ее глазах. О том, как она смотрела на него на суде. Без страха, без подобострастия. Как на равного.

Он думал о ее руках, сжимающих посох. О том, как она исцеляла раненых после боя. О том, как ее кот смотрел на него — с предупреждением.

— Кто ты? — спросил он у темноты. — Откуда ты взялась?

Темнота молчала.

Но он знал ответ. Она — та, кто сломала его лед. Та, кто заставила его сердце биться снова. Та, ради которой он готов сжечь этот город дотла.

— Я вернусь, — сказал он. — Скоро.

Он надел плащ, взял меч и вышел из храма. Впереди была ночь, дорога и она.

После того как Алиса исцелила детей переселенцев, люди смотрели на нее с благоговением, граничащим со страхом. Но страх быстро проходил, когда она бралась за стряпню. Тогда в ее глазах загорался совсем другой свет — не синий огонь хранителя, а теплый, почти домашний, от которого почему-то хотелось улыбаться.

В тот день она сидела на крыльце людской, перебирая корзину с лесными дарами. Рядом суетилась Флора, помогая разложить добычу: клюква, брусника, грибы, несколько хвостиков репы, оставшейся с прошлого года, и горсть сушеных трав, которые принесла Велена.

— Барыня, — Флора понизила голос, хотя вокруг никого не было. — А вы правда… ну, с посохом этим… огонь синий… вы правда волшебство творите?

— Правда, — Алиса не стала отпираться. — Но не только посохом. Самое главное волшебство начинается здесь.

Она постучала пальцем по пузатому горшку, который держала на коленях.

— В кастрюле?

— В голове, — поправила Алиса. — Знаешь, Флора, почему ваша похлебка всегда одинаковая, хоть с мясом, хоть без?

Флора растерялась:

— Ну… репа есть репа, вода есть вода. Чего еще?

— Баланса, — сказала Алиса.

Она взяла горсть клюквы, бросила в миску, добавила щепотку соли, ложку меда из того самого горшка, что нашли в погребе, и залила все кипятком. Размяла ягоды деревянной ложкой, дала Флоре попробовать.