Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 85 – Ирина Савицкая

— Лева, — прошептала Алиса, чувствуя, как ледяные иглы впиваются в позвоночник. — Что ты делаешь?

Волк не ответил. Он стоял посреди тропы, перекрывая путь назад, подняв лобастую голову к невидимому небу этого подземелья, и вой его становился все выше, истончаясь до ультразвука, переходя в инфразвуковую вибрацию. Алиса чувствовала, как этот звук проходит сквозь камень, сквозь плоть, отдаваясь где-то под ребрами. Внутри нее что-то рушилось — последняя дамба, которую она так долго держала. Сила поднималась из самых темных глубин естества, из того места, где жила ее изначальная природа.

Свет посоха вспыхнул ослепительно, болезненно. Он вырвался из навершия не ровным конусом, а сплошной белой стеной плазмы, ударил вверх, пробивая многовековую толщу мрака, и в этом свете Алиса наконец увидела то, чего не замечала раньше. Стены спирального спуска. Они были покрыты письменами — теми же древними символами, что горели на ее собственном посохе, что складывались в узор шрама на груди Лютобора, что мерцали на камне-амулете, который жег кожу под рубахой. И теперь они горели живым золотом, проступая сквозь черный базальт.

— Идите, — сказала она детям, и голос ее прозвучал чужим, гулким эхом, отразившимся от стен пещеры. — Идите ко мне. Не бойтесь.

Магда остановилась. Медленно, преодолевая незримый барьер, открыла глаза. В них плескался животный страх, застывшая боль многолетних кошмаров, но поверх всего этого сияло что-то еще — хрупкая, невозможная надежда. Она сделала неуверенный шаг вперед, потом второй. Тени вокруг нее дрогнули и расступились сами собой, раздвигаясь, как густая вода перед носом идущего корабля. Егорка споткнулся, упал, поднялся и побрел за ней, ведомый этим светом. Потом пошли остальные.

— Не подходите! — закричал один из фигур в черном, срываясь на визг. Его пустой капюшон дернулся. — Хозяйка запретила! Она заберет их! Она поглотит…

Он не договорил. Лева прыгнул. Но это уже не был прыжок кота или даже огромного хищника. Массивное тело вытянулось в воздухе, расплылось смазанной полосой, становясь больше, страшнее, почти мифическим. Шерсть встала дыбом серебряным ореолом, а глаза полыхнули чистым зеленым огнем, в котором отражалась вся суть мироздания. Он врезался в фигуру, прошел сквозь нее, и человек в черном рассыпался сухим пеплом, который тут же втянуло во тьму вентиляционных шахт.

Алиса упала на колени, протягивая дрожащие руки навстречу детям. Они подошли плотной стайкой, сбились в кучу, и она обняла их всех разом — сразу пятерых, прижав к своей груди, укрывая рваным плащом. Она чувствовала, как они дрожат, чувствовала запах пота, сырости и сладковатый аромат гнили, въевшийся в их волосы. Чувствовала, как отчаянно бьются их маленькие сердечки.

— Все хорошо, — шептала она им в макушки, гладя спутанные волосы. — Мы здесь. Все кончилось. Но это была ложь. Самая страшная ложь из всех, что она произносила.

Из бездны, из того черного зева внизу, куда боялся заглядывать даже свет ее посоха, раздался голос. Тот же бархатный, гипнотический шепот, что преследовал ее в лихорадочных снах каждую ночь. Тот самый голос, который она слышала в крипте под храмом Двуединого.

— Ты пришла, — сказал он. В нем не было злобы, только бесконечная, холодная усталость и предвкушение. — Я ждал тебя. Так долго.