Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 93 – Ирина Савицкая

Посох в ее руках вспыхнул последний раз.

Свет был таким ярким, что даже Лютобор, стоявший далеко, закрыл глаза руками. Михай отшатнулся, вскинув руку, будто защищаясь от удара. Лева, единственный из всех, не отвел взгляда. Он смотрел на Алису зелеными глазами, и в них было что-то, похожее на молитву.

Свет погас.

Так же внезапно, как вспыхнул. Он не ушел — он впитался в посох, в землю, в воздух, в тех, кто стоял рядом. Он остался в них, тихий, теплый, неугасимый. И в этом новом свете, который уже не ослеплял, а только согревал, Алиса увидела Влада.

Он стоял на коленях, опустив голову. Дышал тяжело, но ровно. На плечах его не было тьмы — той самой, которую она чувствовала всегда, даже когда он улыбался. Она ушла. Или перестала быть тьмой. Или стала чем-то другим, чему еще не придумали названия.

— Влад, — позвала она.

Он поднял голову.

И Алиса увидела его глаза. Но в них больше не было той глубины, в которой тонули все, кто смотрел слишком долго. Была тишина. Спокойная, долгожданная, выстраданная тишина человека, который наконец перестал слышать голоса мертвых.

Она хотела шагнуть к нему, но ноги не слушались.

Посох в ее руках был теплым, но не светился. Он отдал все. Все, что мог.

Алиса упала.

Не сразу — сначала качнулась, пытаясь удержать равновесие, потом сделала шаг — нет, не шаг, судорога, которая должна была стать шагом, — и вдруг земля ушла из-под ног. Она падала медленно, как падают во сне, когда знаешь, что внизу мягко, что больно не будет, что это просто сон, просто видение, просто еще одно испытание, которое она выдержит.

Она не долетела до земли.

Чьи-то руки подхватили ее — сильные, надежные, знакомые.

— Я здесь, — сказал он. Голос его был хриплым, срывающимся, но в нем не было боли. Не было тьмы. — Я здесь. Я тебя держу.

— Не отпускай, — прошептала она.

— Никогда, — ответил он.

Алиса закрыла глаза.

Последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, — его губы на своем лбу. Теплые. Живые. И слезы. Не ее. Его.

Влад пришел в себя от тишины.

Это была не та оглушающая, звенящая пустота, что наступает после взрыва или крика. Это была абсолютная, мертвая, давящая на барабанные перепонки вакуумная тишина склепа. Сначала он не понимал, где находится и почему камни под ним ледяные — сознание возвращалось рывками, раздирая черепную коробку тупой болью. Потом память ударила под дых, выбивая остатки дурмана. Лицо Алисы. Ее расширенные зрачки, полные ужаса и любви одновременно. Ее голос, который срывался, но упрямо звал его из непроглядной темноты назад, в жизнь.

Он открыл свои глаза. Они были серыми — обычными человеческими радужками, чистыми, промытыми до самого дна светом ее посоха. В них больше не плескалась багровая мгла Бездны, не горел голодный огонь Владыки. Но тьма никуда не ушла. Она была здесь, рядом. Она шевелилась у его ног черной маслянистой лужей, сгущалась по углам зала плотными клубами дыма и терпеливо ждала, когда он совершит ошибку.

Алиса лежала на каменном полу в нескольких шагах от него. Белая. Страшно белая, сливающаяся с древним мрамором плит, как первый ноябрьский снег. Посох валялся чуть поодаль, откатившись к подножию алтаря — тяжелый ясеневый стержень теперь казался просто мертвой деревяшкой. Он был потухшим, иссушенным, выпитым досуха той силой, которую она обрушила на Влада. На нем не было ни единой искры света, даже самой слабой.