Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 95 – Ирина Савицкая

Она была всем, что у него было.

Не дом, не титул, не память о сестре, которая сгорела, глядя на него сквозь пламя. Не долг, не вера, не то холодное, выжженное пространство, которое он называл своей душой. Только она. Эта женщина, которая пришла из другого мира, из другой жизни, из другого времени, чтобы вытащить его из тьмы. Или чтобы утонуть в ней вместе с ним.

— И что я должен сделать? — спросил он.

Голос его прозвучал чужим. Он не узнал его — слишком тихий, слишком слабый, слишком человеческий для того, кого называли Палачом. Тьма услышала. Она была везде — в углах капища, в трещинах между камнями, в его собственной крови, которая текла по венам, тяжелая, черная, чужая. Она обвилась вокруг него, как змея, согревая ложным теплом, убаюкивая обещаниями, которые пахли смертью.

— Убей ее еще раз, — прошептала тьма.

Голос ее был похож на голос сестры — Милы, той, что смотрела на него из огня и улыбалась. Таким же тихим, таким же спокойным, таким же понимающим. В нем не было злобы, не было принуждения, не было той грубой силы, которую можно было бы оттолкнуть. В нем была любовь. Страшная, материнская, всепоглощающая любовь существа, которое хотело только одного: чтобы он перестал мучиться.

— Убей, — повторила она, и голос ее стал ближе, будто она лежала рядом, обнимала его, дышала в самое ухо. — Один удар. Всего один. И она воскреснет.

Влад почувствовал, как внутри, там, где билось сердце, что-то дрогнуло. Надежда? Безумие? И то, и другое.

— Новой, — продолжала тьма. — Сильной. Свободной от всего, что ее мучило. От страха, от боли, от этой войны, которую она не выбирала. Свободной от тебя.

Слова упали в тишину, как камни в воду, и пошли круги. Свободной от тебя. Он представил это — ее лицо, обращенное к солнцу, без тени той тревоги, которая всегда жила в ее глазах. Ее руки, не знающие тяжести посоха. Ее ночи, не разрываемые криками раненых. Ее утро, в котором она просыпается не для того, чтобы кого-то спасать, а просто чтобы жить.

— Ты хочешь, чтобы она страдала? — спросила тьма. — Ты хочешь, чтобы она помнила? Что ты сделал? Что внутри тебя жило чудовище? Что она любила чудовище?

— Я не чудовище, — прошептал он.

— Ты убивал невиновных, Влад. Ты жег женщин, которые просили милостыню. Ты пытал детей, которые знали только имя своей матери. Ты подписал приговор своей сестре. Какой же ты не чудовище?

Влад закрыл глаза. Перед ними стояло лицо Милы — не то, которое смотрело на него из огня, а то, давнее, детское, когда она бежала за ним по дороге и кричала: «Влад! Влад, не уходи!». Он тогда не вернулся. И никогда не возвращался.

— Я даю тебе шанс, — шепнула тьма. — Единственный. Ты подаришь ей новую жизнь. Чистую. Без тьмы. Без боли.

— Без меня, — закончил он.

— Без тебя, — согласилась тьма. — Разве ты не этого хочешь? Чтобы она была счастлива? Чтобы она жила?

Влад смотрел на меч, который лежал рядом.

Простой клинок, не тот, которым он рубился у ворот, не тот, что носил при себе, когда вел допросы. Обычный, грубый, из кузни Спиридона. Он лежал на камне, и в свете умирающих свечей на лезвии играли блики — золотые, красные, черные.

Тьма подползла к нему.

Она двигалась медленно, лениво, как большая кошка, которая знает, что добыча никуда не денется. Обвилась вокруг рукояти, приподняла, поднесла ближе.