Книга Искра. Чужая земля, страница 129 – Ирина Савицкая

Лева лизал ей лицо, урчал, успокаивал. Камень на груди горел так, что сквозь рубаху проступал свет.

— Тихо, тихо, — прошептала она, прижимая кота. — Я здесь. Я здесь.

В дверь заколотили.

— Барыня! — голос Флоры. — Барыня, беда!

Алиса вскочила, накинула тулуп, распахнула дверь.

Флора стояла на пороге — бледная, трясущаяся, с красными от слез глазами.

— Соседняя деревня... — Флора всхлипнула. — Где моя сестра с детьми... Ее больше нет. Сгорела дотла. Людей — никого. Только пепел и... и... Черные всадники, — Флора подняла на нее глаза. — Мальчишка один выжил, в погребе спрятался. Говорит — прискакали ночью, с факелами, искали какую-то бабу с посохом. Не нашли — сожгли всех.

Алиса отпустила Флору, шагнула назад, наткнулась на стену.

— Иди, Флора. Иди к своим. Я скоро приду.

Флора вышла.

Алиса сползла по стене на пол. Лева тут же оказался рядом, лизнул руку, заурчал.

— Ты знал, — сказала она. — Ты чувствовал.

Кот вздохнул. Лева посмотрел на нее. В его зеленых глазах было что-то, чего она раньше не видела. Спокойствие. Сила. Решимость.

— Что мне делать? Идти к Лютобору. Он обещал помощь. Идти к Михаю. Готовить людей. Они идут, — сказала она вслух. — И я их встречу.

Кот снова кивнул.

Она встала, отряхнулась, подошла к окну. За окном занимался рассвет. Серый, холодный, обычный. Но мир уже изменился.

Посох в углу засветился в ответ.

Утро ворвалось в Каменный Лог чужим голосом.

Алиса уже была во дворе, когда Флора привела мальчишку. Тощий, грязный, в обгоревшей одежде, с глазами, которые смотрели сквозь этот мир куда-то в другое место, где огонь и смерть остались навсегда.

Мальчишка молчал. Смотрел на Алису, на посох в ее руках, на Леву у ног.

— Они вас искали, — выдохнул он. — Всадники черные. Въехали ночью, с факелами. Всех повыгоняли из домов, построили в ряд, спрашивали: "Где баба с посохом?" Никто не сказал. Они поджигать начали.

Голос его дрожал, но глаза оставались сухими. Слезы кончились там, в огне.

— Я в погреб спрятался. Мамка сунула и сказала сидеть тихо. Я сидел. А когда вылез — все мертвые. И мамка, и сестренки, и бабка... — он всхлипнул, но слез не было. — Только пепел.

Флора завыла, закрыв лицо руками.

Алиса присела перед мальчишкой, взяла его за плечи.

— Сколько их было?

— Много. Может, два десятка. Все в черном, на черных конях. У одного знак на лбу — выжженный, вот такой, — он нарисовал пальцем в воздухе две переплетенные спирали, перечеркнутые мечом. Они говорили, что это только начало. Что главный скоро сам придет. Что посох все равно будет их.

Лева у ног Алисы зарычал. Тихо, страшно, предупреждающе.

Алиса выпрямилась. Посох в ее руках пульсировал теплом — успокаивал, давал силу.

Алиса стояла посреди двора, и внутри нее все холодело. Соседняя деревня. Люди. Дети. Из-за нее. Потому что она взяла этот чертов посох.

— Искра, — раздался голос сзади.

Она обернулась. Лютобор стоял на крыльце своего дома — одетый, при мече, спокойный. Слишком спокойный для человека, который только что узнал о массовом убийстве.

Он выдержал паузу, потом сказал то, от чего Алиса опешила:

— Мои люди уже на месте. Я отправил десяток всадников на разведку, как только услышал про пожар. У них приказ — перехватить, если пойдут дальше.

— Что? — Алиса уставилась на него. — Ты... ты послал людей? Когда?