Книга Искра. Чужая земля, страница 14 – Ирина Савицкая

Алиса зажмурилась, проваливаясь в черную пустоту, и последнее, что она почувствовала перед тем, как проснуться, — запах. Тот самый. Свечи, ладан и кровь.

Он въелся в нее навсегда.

* * *

Алиса проснулась от того, что задохнулась.

Она лежала на лавке в башне, вцепившись руками в шерсть кота, и ее трясло. Лева, разбуженный ее судорогой, недовольно фыркнул, но с колен не слез, только уставился на нее зелеными глазищами: «Чего орешь, спать мешаешь?»

— Тихо, тихо, Левушка, — прошептала она, гладя кота дрожащей рукой. — Это просто сон. Просто страшный сон.

Но она знала, что это не просто сон. Это была память. Настоящая, чужая, кровавая память.

Утопили в тазу. Ребенка утопили в тазу, пока мать была в беспамятстве после родов. А она, Алиса, теперь носит тело этой матери.

Она посмотрела на свои руки. Тонкие, бледные, в ссадинах. Руки женщины, которая родила и потеряла. Которая умерла от горя и побоев. Которая передала ей, Алисе, эту боль как страшное наследство.

— Я найду их, — сказала она в темноту. — Я найду всех. Старуху. Рыжего. И того, кто приказывал. Даже если он мертв — я найду его могилу и плюну на нее.

Кот лизнул ее руку шершавым языком. Поддержал.

Алиса подняла голову к небу. Звезды все так же равнодушно мигали, чужие, холодные.

— Ты это видела? — спросила она у той, чье тело носила. — Ты знаешь, что я видела? Если ты там, где-то... Прости, что не успела. Я постараюсь, чтобы не зря. Хорошо?

Ветер качнул ветки старой сосны. Или показалось? Или кто-то вздохнул рядом?

Лева насторожил уши, посмотрел в темноту, но не зашипел, не испугался. Значит, никого.

Алиса прижала кота крепче и закрыла глаза. Спать. Надо спать. Завтра будет новый день. И новые дела.

* * *

Она не знала, что в этот самый момент, за тридевять земель от Каменного Лога, в богатом особняке столицы, мужчина с холодными серыми глазами перебирал бумаги и наткнулся на имя, которое заставило его отложить перо.

Баронесса Искра фон Эйден, вдова. Место пребывания: поместье Каменный Лог, Северный Удел.

— Жива, — пробормотал он. — Интересно.

Он поднес бумагу к свече, посмотрел, как огонь пожирает уголок, потом бросил лист в камин.

— Лютобор, — сказал он тихо. — Твой брат мертв. Но его вдова... она может стать проблемой. Или решением.

Он усмехнулся своим мыслям и вернулся к работе.

А Алиса спала, свернувшись калачиком на лавке, прижимая к себе кота, и ей больше ничего не снилось. Ночные кошмары отступили, выплеснувшись наружу и оставив после себя только глухую, холодную решимость.

Утро пришло мокрое и злое. Небо затянуло серой ватой, моросил мелкий дождь, от которого не спасал никакой плащ. Алиса продрогла до костей, хотя всю ночь просидела у остатков костра, прижимая к себе Леву.

Кот встретил утро с философским спокойствием: потянулся, зевнул, показав розовый рот с внушительными клыками, и требовательно ткнулся мордой ей в руку.

— Есть хочешь, — поняла Алиса. — Я тоже. Пошли искать этого… Михая.

Михай нашелся сам. Вынырнул из утреннего тумана, хмурый, небритый, с двумя деревянными мисками в руках.

— Завтракать будете? — спросил без предисловий.

В мисках была та же вчерашняя похлебка, разогретая, погустевшая, но все еще съедобная. Алиса схватила миску, как голодный волк, и только через пять минут, когда первая волна голода отступила, заметила, что Михай стоит рядом и смотрит на нее странно.