Книга Искра. Чужая земля, страница 87 – Ирина Савицкая

— Понимаю, — кивнула Алиса. — Теперь есть.

Она вышла. Не прощаясь. Не оглядываясь.

В приемной воздух изменился. Слуги, раньше провожавшие их ровными, оценивающими взглядами, теперь опустили глаза. Один уронил поднос с бумагами. Не поднял. Другой отступил к стене, вжался в тень, будто боялся, что ее платье заденет его и оставит ожог. Сработало. Не страх перед титулом. Страх перед тем, кто только что сдвинул невидимую плиту в фундаменте их мира.

В карете Лютобор долго молчал. Окна запотели изнутри, за ними столица плыла размытыми полосами света и тени. Лева, дремавший на сиденье, открыл один глаз. Проверил. Закрыл.

— Вы ему не верите? — спросила Алиса, когда молчание стало тяжелее свинца.

— Верю, — ответил Лютобор, не отрывая взгляда от улицы. — В том смысле, что он сделает, как обещал. Потому что сейчас ему это выгодно. Но после... — Он покачал головой. Мех на воротнике хрустнул. — После он будет искать, как вас использовать дальше. Канцлеры не умеют иначе. Это у них в крови. Как у волков — охотиться, как у нас — дышать.

— Я знаю, — сказала Алиса, глядя на свое отражение в темном стекле. Платье сидело безупречно. Лицо было спокойным. Но в глазах стояла та самая усталость, что она видела у Канцлера. — Мне нужно, чтобы он сделал свою работу сейчас. А потом... потом я как-нибудь разберусь.

Лева на коленях довольно муркнул. Глубоко. Не как зверь. Как судья, поставивший точку.

* * *

Карета катилась по булыжной мостовой. Цокот копыт отбивал ровный, гипнотический ритм, отдаваясь в висках. За окнами столица текла размытыми полосами света и тени, но Алиса больше не видела в ней хаос. Теперь она видела систему. И видела, как та система смотрит на нее.

Утром прохожие не замечали. Теперь отводили взгляды. Торговец у лавки, застывший с гирькой в руке, слегка склонил голову. Стража у перекрестка не стала требовать документы. Кто-то в толпе шепнул: «Баронесса…» — не с почтением, с осторожностью. Платье на плечах казалось тяжелее. Не ткань давила. Ожидания. Чужие страхи. Немые договоры, которые она еще не читала, но уже обязана исполнять.

Карета свернула на широкую улицу. Впереди, в конце проулка, встал силуэт храма Инквизиции. Высокий, без креста, с узкими окнами, похожими на прищуренные глаза. У дверей, в тени арки, стоял человек. Влад. Не в плаще, в простом сюртуке. В руке — четки. Не перебирал. Держал неподвижно, как оружие.

Алиса невольно сжала карман. Жетон внутри отозвался холодом. Не ледяным, а глубоким, как вода в колодце. Будто напомнил: «Я здесь. Я вижу. Я считаю.»

Лютобор заметил ее движение.

— Не для демонстрации, — сказал он тихо, глядя на улицу. — Для ясности. Когда слова станут слишком громкими, а правда — слишком неудобной, он будет ждать знака. Не торопись.

Влад поднял голову. Через запотевшее стекло его взгляд встретился с ее. Ни угрозы. Ни улыбки. Только подтверждение: «Я помню.» Карета свернула за угол. Храм ушел в сумрак.

Внутри стало тесно от молчания. Лютобор нарушил его первым.

— Канцлер сделает, что обещал. Но после суда он потребует плату. Не знаю какую, но потребует. Канцлеры не дают ничего даром. Они ссужают. Под проценты.

Алиса провела пальцем по краю подушки. Ткань была шершавой, настоящей. В отличие от всего, что ее окружало.

— Я готова.