Книга Завет Влюбленных, страница 86 – Софья Хейдекраут

— Просыпайся, спящая красавица.

Голос сочился в сознание Иветт, словно густая, тёмная патока, опьяняющая и тошнотворная одновременно. Голос Нигмы. Ведьмы. С каждой секундой он вытравливал из неё остатки покоя, заменяя ледяным, пронизывающим до костей страхом. Он звучал слишком мягко, слишком ласково, чтобы не предвещать беды.

— О, да ты побелела от страха, — с напускной обидой протянула Нигма. В её глазах мелькнул опасный огонёк. — Неужели я такая страшная?

Иветт нервно усмехнулась, приподнимая бровь.

— Ты поила меня настойками, чтобы подавить мою силу, чтобы свести с ума. Закрыла поместье барьером, который невозможно покинуть, чтобы никто не мог меня найти и спасти. И ещё спрашиваешь…

— Ты хоть знаешь, почему ты сейчас так хорошо себя чувствуешь? — Нигма скрестила руки на груди, играя роль заботливой сиделки. — Потому что я опоила тебя обычной успокаивающей настойкой. Ты спала как младенец.

— Как любезно с твоей стороны, ведьма, — Иветт отбросила одеяло, чувствуя, как под ним взмокла кожа. Она подошла к окну, прикрытому тяжёлыми бархатными шторами. На пальцах потрескивала магия, словно пойманные в ловушку искры. — Уж не подменили тебя часом? Или это новый метод пыток — приторная забота?

Нигма выдохнула, словно теряя терпение.

— Если ты планируешь сбежать, мой совет — не торопись. Твоих сил не хватит, чтобы создать брешь в пространстве.

— Тогда убери барьер, — Иветт смотрела в окно, на кажущуюся такой близкой свободу, и голос её оставался обманчиво спокойным. В руке магия вспыхнула с новой силой, обжигая кожу, но она не отдёрнула руку. — Иначе тебе и твоему хозяину не поздоровится.

— Угрожаешь, милая маленькая Иветт? — усмехнулась Нигма, подходя ближе. Её взгляд изучал Иветт, словно оценивая стоимость редкого артефакта. — Не уберу. Ты должна остаться здесь.

— Я уйду. Всё равно найду способ, — упрямо стояла на своём Иветт, сжимая кулаки, в которых магия клокотала, словно буря. — Зачем ты вообще это делаешь? Зачем пришла? Почему не опоила меня той дрянью, как он велел?

Нигма хмыкнула, отводя взгляд. В глубине её глаз мелькнула тень сомнения.

— В тебе нет его сестры, как он думает. Ты — лишь тень её прошлого. Он верил, что настойка поможет ей проснуться, вернуть память, но… на самом деле она только сведёт тебя с ума. Он был уверен, что ты — ключ к его безумным замыслам, а я лишь хотела оттянуть этот момент. Поверь, лучше остаться в здравом уме, чем потерять себя в кошмаре. Он бы использовал тебя, словно куклу, а мне этого не хотелось.

— Ты жалеешь меня, что ли? — Иветт не поверила своим ушам. Это казалось абсурдным. Ведьма, похитительница, жалеет её?

— Считай, как хочешь, — Нигма отвернулась, шагая к выходу. Её плечи были напряжены, словно она несла непосильную ношу. — Но каким бы монстром ты меня ни считала, мне совсем не хочется, чтобы ты стала его оружием. У него и так достаточно власти. И, поверь, его планы касаются не только тебя. В этом замешан весь мир.

Дверь за Нигмой закрылась с тихим щелчком, оставив Иветт в тишине, полной вопросов и сомнений. Жалость? Возможно. Но в словах Нигмы звучало нечто большее — страх, отчаяние и, возможно, даже искупление. Но почему?

Бессонница, словно хищный зверь, вонзила когти в её разум, не давая сомкнуть глаз. Иветт металась на постели, словно на раскалённых углях, каждое движение приносило лишь новое страдание. Кошмары, рождённые из глубин подсознания, изъедали её изнутри, сжирали остатки здравомыслия, копошились в висках, точно ядовитые насекомые. Хотелось разломать черепную коробку, эту костяную темницу, и вытащить наружу пульсирующую, едкую боль, терзавшую изнутри.