Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 54 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Ишинори натянуто улыбнулся, хотя едва ли Хаято его убедил.

— Я и правда очень хочу домой, – сказал он. – Отведи меня, пожалуйста.

По пути в рёкан Ишинори притворялся нездоровым, чтобы остудить пыл Хаято. Сам не понимал, к чему решил заговорить с ним про Фудзимикё. Здравый смысл твердил, что тот уже знает слишком много или хотя бы догадывается, к тому же такие люди, как Котаро или Сэй, могли поведать то, чего ему точно не стоило знать. По крайней мере, не сейчас. Лучше поделиться хоть чем-то, чтобы занять его ум, чем плодить фантазии и подстегивать любопытство. Вместе с тем сердце металось в ужасе – ведь если Хаято узнает все, он может отвернуться от Ишинори. Станет презирать его, оскверненного смертью, отравленного ядом страха, жажды мести и трусливого нежелания ее свершать. Такой, как он, никогда не будет кому-то нужен.

— Мы все исправим, – пообещал Хаято. – Все будет хорошо.

Ишинори не верил в хороший исход для себя. Точнее, раньше верил или убеждал себя в этом, но с появлением Сэй прошлое опередило его и встало на пути непреодолимой стеной. Как только Ишинори создаст лекарство для Хаято, сразу уйдет – неважно куда, главное, подальше, лишь бы снова не стать причиной смерти друга.

Лишь бы снова не убить его, как уже когда-то было – или только будет.

Вслед за Хаято он шагнул в жарко нагретую комнату и первым делом увидел пьющего чай Куматани Акиру, а рядом сидел Рюичи и бережно расчесывал ему волосы.

— Вы вернулись! – обрадовался учитель. – Вижу, ваши тела очистились, но ваша ки в смятении. Садитесь же. Подведем итоги.

Ишинори опустился на дзабутон напротив учителя, Хаято сел по правую руку, скрестив ноги. Присутствие Куматани-сэнсэя чудесным образом внесло в чувства и мысли Ишинори покой, и он сосредоточился на его негромком мягком голосе.

— Прежде чем перейти к рассказу о том, что произошло после обморока Ишинори, я хочу поблагодарить вас за старание и мужество. Если бы не вы, многие люди пострадали бы. Вы повели себя как настоящие оммёдзи. Я вами очень горжусь.

Сердце Ишинори забилось сильнее. Пусть он не заслуживал доброты учителя, его похвала согревала изнутри. Как и всегда, Куматани-сэнсэй был светом, к которому Ишинори стремился изо всех сил.

— И вам наверняка любопытно, каким образом Рюичи-кун очутился здесь вместо того, чтобы ждать нас на Канашияме. Что ж, мне тоже, – и учитель с улыбкой развел руками. – Возможно, его привели добрые божества, иначе мне никак не объяснить этого чуда.

Рюичи приподнял уголки губ, но не было понятно, в одобрении или насмешке над оптимизмом учителя. Увы, сам он не мог поведать о своем поистине спасительном появлении. Впрочем, способ всегда найдется, было бы желание, а его у Рюичи, похоже, не было.

После Куматани-сэнсэй изъявил желание выслушать учеников, и Ишинори изложил все, избегая ненужных деталей. Хаято постоянно вставлял свои замечания и уточнения, и рассказ все-таки затянулся.

— Учитель, но что же случилось с вами? – закончив, спросил Ишинори.

— Боюсь, и на этот вопрос мне особенно нечего вам ответить, – покаялся Куматани-сэнсэй. – После беседы с юной госпожой Хонами я сразу понял – следует отправиться к морю, ведь совершенно ясно, что истоки проклятия идут из глубоких вод. Там мне стало ясно и то, что в море неспокойно и ёкаи послабее чем-то напуганы. Нелегко напугать того, кто обитает в морской стихии, поэтому я поспешил убедиться в своей правоте. И все же недооценил угрозу. Гнев сато был помножен на число подношений, что делал ей Дзаннин, а обида на этого мужчину отозвалась на ту, что нанесли ей при жизни.