Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 51 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Когда вы сговорились? – насупился Ишинори. – Вы же все время были на виду.

— А вот ты – нет. – Хаято скрестил руки на груди. – Если не хочешь, чтобы я тащил тебя в баню на плече, завязывай хмуриться и иди за мной.

Он даже не стал проверять, послушался ли друг, просто спустился по скрипучей лестнице и вышел на улицу. Утро разбудило город, и он зажужжал пчелиным ульем, заполняя свои улочки и площади людьми – простыми работягами, суетливыми торговцами, праздными прохожими, зачуханными попрошайками и мелкими воришками. Вчерашняя непогода сменилась ясным небом, и солнечный свет ласкал мокрую землю. Сэнто узнали издалека по норэ́ну^[12]. Там их ждал банщик, которого Ишинори отпустил. И вот они остались наедине.

— Так и будешь стоять или разденешься уже? – спросил Хаято, распахивая кимоно.

— Бинты намокнут, – совершенно не в тему тихо произнес Ишинори.

— А? Ну и что. Они мне и так уже осточертели.

Хаято сложил одежду в корзину и взял деревянный тазик. Ишинори все еще стоял с опущенными руками и выглядел донельзя растерянным. Хаято боялся, что едва отвернется, как он тут же сбежит, но и торчать голым на пороге – тоже так себе идея. Неловко кашлянув, он хотел еще что-нибудь сказать, однако Ишинори его опередил:

— Иди первым, я… скоро.

Это уже не было похоже на категоричный отказ, но, вспоминая случай на рынке, Хаято не спешил радоваться. Бросив на друга последний подозрительный взгляд, он ушел мыться.

Вскоре от горячей воды, которой он щедро окатывался, скобля мочалкой раскрасневшуюся кожу, помещение заволокло паром. Жар проник до самых костей, и Хаято чувствовал себя таким чистым, что наверняка сверкал, как новенькая монетка. Ощущение въевшегося в тело холода наконец отпустило, мышцы расслабились, и Хаято вдохнул горячий воздух, позволяя ему проникнуть в легкие. Его будто распирало изнутри, и он чувствовал себя почти что невесомым. Но когда за спиной раздались крадущиеся шаги, моментально развернулся, готовый защищаться.

— Это я, – поспешно заверил Ишинори. – Всего лишь я.

Хаято едва узнал его: бледный и тонкий без слоев свободной одежды, с распущенными волосами, он казался другим человеком. И этому человеку было очень неуютно – он переминался с ноги на ногу, прижимая к животу таз, будто щит.

— Прости, – извинился Хаято. – Я просто…

— Решил, что я ушел?

— Вообще, да.

— Я хотел так поступить, – признался Ишинори и отвернулся.

— Так почему не поступил?

Ишинори упорно смотрел в сторону, но в том, как сильно он сжимал деревянные бока таза, читалась решимость.

— Если помылся, уходи, – попросил он. – Я уже точно никуда отсюда не денусь.

Хаято хотел пошутить, что для полной уверенности надо бы припрятать его одежду, но не стал. Поднялся и, тряхнув мокрыми кудрями, прошел в соседний зал с небольшим бассейном, над которым тоже клубился полупрозрачный парок. Размякший от тепла, Хаято погрузился в воду по грудь и расслабленно раскинул руки. Вот она – наивысшая точка блаженства, когда напряжение отпускает тело! Нет ничего лучше онсэна, чтобы приблизиться к богам. Так думал Хаято, разумеется, не высказывая свое мнение рядом с монахами и служителями храмов. Усмехнувшись, он принялся ждать Ишинори. Знал, что тот неспроста вдруг нарушил многолетний принцип раздельного купания. Может, сегодня им удастся отпустить напряжение не только в теле, но и в душе?