Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 52 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Он почти задремал, когда рядом всколыхнулась вода, принимая второго человека. Сразу стало теснее и еще – тревожнее. Только что в голове Хаято бродила сотня бессвязных мыслей, и вот там уже всего одна, но очень громкая и настойчивая – почему? Почему Ишинори согласился?

— Я все вижу по твоему лицу, – усмехнулся Ишинори и потер плечи, словно ему стало холодно в горячей воде. – Ты такой… нетерпеливый, и…

— И? – уточнил Хаято.

— И мне стыдно, что я держу тебя в неведении.

— То есть ты признаешь, что скрываешь от меня что-то важное о себе?

Ишинори опустил голову, и длинные пряди светлых волос окружили его, серебряными змеями закручиваясь на поверхности воды. Они защищали его от взгляда Хаято, как тонкая ширма защищает честь придворной красавицы. И только яркие пятна кисточек в ушах проглядывали во влажном серебре.

— Разве ты поверишь, если я скажу, что нет? – вопросом на вопрос отозвался Ишинори. – Разве оставишь в покое тайны, которым лучше оставаться таковыми?

Хаято промолчал, потому что Ишинори и так знал ответ.

— Ты спрашивал, правда ли те люди… Фудзимикё так опасны, – продолжил Ишинори и впервые прямо посмотрел на Хаято. – Я тебе покажу.

Он повернулся к Хаято спиной, поднялся в полный рост и решительно перекинул через плечо волосы. Обнаженный и открытый, он не дрожал, но когда Хаято сдавленно выдохнул, его плечи дрогнули.

— Как… то есть я хотел сказать, за что… Демоны! – выругался Хаято, не в состоянии сразу подобрать нужные слова. – И ты скрывал это все годы?! От меня, от отца и матери?

— Мама знала, конечно, – ответил Ишинори. – И отец тоже.

— Выходит, только я, – кивнул Хаято и поднялся. От прикосновения к грубым рубцам Ишинори поежился, и Хаято вдруг испугался, что сделал ему больно, и убрал руку. – О! Извини, я не хотел.

— Мне не больно, – успокоил Ишинори. – Просто немного смущает.

— Ты трогаешь меня едва ли не каждый день, приставая с этой своей вонючей мазью, – усмехнулся Хаято.

— Это не считается.

Ишинори вернул волосы на место, вмиг закрываясь ими и снова опускаясь в воду. Повисло молчание, такое же душное и липкое, как пар, каплями оседающий на коже. Хаято не понимал, как мог столько лет быть таким слепым? Не смотрел, не спрашивал, не задумывался. Считал себя самым близким, но даже не пытался приблизиться по-настоящему. Неудивительно, что он так легко поверил в виновность Ишинори, ведь, как оказалось, совсем ничего о нем не знал.

— Фудзимикё – что-то вроде общины. Люди там живут по своим правилам, очень жестким правилам.

— Тебя там наказывали? – спросил Хаято.

— Не только, – уклончиво ответил Ишинори. – Это не то, что я хочу вспоминать, поверь. Мне удалось вырваться, но внутри я все еще там. Понимаешь? – Ишинори спрятал лицо в ладонях, но когда снова выпрямился, был совершенно спокоен. – Не заставляй меня.

— Они могли убить ради того, чтобы вернуть тебя? – спросил Хаято и затаил дыхание в ожидании ответа. От него зависело буквально все.

— Безусловно.

Кровь отхлынула от лица. Хаято сильно стиснул пальцы, чтобы сдержать рвущийся наружу рык. Вся его жизнь вдруг обратилась ничем, оказалась обманом самого себя. И ладно бы только одна! Но нет, он множество жизней тащил за собой груз своей ярости и обиды, умножая ее кратно с каждой бессмысленной смертью. Это ему должно быть стыдно, не Ишинори.