Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 71 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Им и днем-то давно не встречались люди, что уж говорить о начале часа Пса. В это время люди оставляют подлунное пространство тем, кто охотится в темноте. И уж точно всем известно, кого можно повстречать на пустой дороге.

Они не сбавили скорость и вскоре разглядели в медленно бредущем силуэте сгорбленного высокого монаха. Его бамбуковый шест мерно ударялся о землю – тук, тук, тук – в такт шаркающим шагам. Ишинори уже видел лицо – неприятное, вытянутое и гладкое, как яйцо, разрезанное полоской тонкогубого рта. На шее висели четки из крупных светлых бусин. Ишинори сильнее потянуло вперед, но для этого надо было миновать странствующего монаха.

И прежде чем Ишинори успел предупредить, Хаято поклонился и произнес:

— Здравствуйте. Вы случайно не видели…

Сутулая фигура в монашеском балахоне выпрямилась и оказалась на голову выше Хаято. Тут-то Ишинори разглядел, из чего состояли четки. Это были нанизанные на нитку человеческие глаза!

— Это Микоси-нюдо^[15]! – выкрикнул Ишинори и метнулся вбок. Кровожадный ёкай вмиг вытянулся еще выше и навис над ними, меняясь на глазах. Тело его обросло черной шерстью, ногти стали звериными когтями, а зубы – клыками. Бамбуковый посох не выдержал и разлетелся в щепки, а следом Микоси-нюдо изогнулся дугой и, распахнув пасть, бросился на Хаято. Тот попятился, но куда там! От Микоси-нюдо так просто не уйдешь. Он стал еще выше, еще дальше протянул свое тощее косматое тело, раскинул костлявые руки. Ишинори выхватил из-за пояса связку талисманов, но не успел выбрать нужного.

— Ну ты и образина, – протянул Хаято, и стылый воздух вокруг него потеплел. Ки окутала его жарким летним маревом, и кулак обрушился на ёкая, вминая его лицо внутрь, словно оно было полым. Во тьме вспыхнуло рыжее пламя, не способное опались никого, кроме того, на кого направлено. Микоси-нюдо взвыл, отпрянул, длинное тело его зашаталось и начало быстро уменьшаться, пока ёкай не стал ростом Ишинори по пояс. След от кулака Хаято красным отпечатался на его лице.

— Кто вы такие?! – взвизгнул ёкай.

— Отвечай на вопросы, или я тебя изгоню, – пригрозил Ишинори. – Ты видел тут недавно двух маленьких человеческих детей?

Монах злобно скривился, но спорить не стал. Его осорэ расползалась холодком, но на Ишинори это не действовало, как и на Хаято. Он демонстративно размял кулаки, весьма собой довольный, и Микоси-нюдо указал когтистой рукой назад.

— На перекрестке пахнет ими. Сильно.

— Почему ты не пошел следом? Разве не проще запугать и съесть детей, чем взрослых путников?

Микоси-нюдо будто стал еще немного меньше ростом.

— Они ушли с дороги.

— А дороги дают тебе силы, – кивнул Ишинори. – Что ж, тогда…

Он с размаху приклеил ему на лоб талисман изгнания и произнес заклинание. Миг – и тело ёкая испарилось без следа.

— Ты его обманул, – сказал Хаято.

— А он обманул нас, притворившись безобидным монахом. Давай лучше проверим, не обманул ли он и насчет перекрестка.

Тут Микоси-нюдо не солгал – довольно скоро эту дорогу пересекла другая, более узкая и поросшая жухлой пожелтевшей травой. Ишинори сразу понял, куда им сворачивать. И вместе с этим мир завращался так быстро, что закружилась голова. Он наконец узнал окрестности, ведь он уже бывал здесь раньше, и не только он.

Это определенно было дурным предзнаменованием.