Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 84 – Мария Дубинина, Сора Наумова

До самого появления Сасаки разговор не клеился, хотя в этом и не было ничего удивительного, ведь они и прежде не считались добрыми друзьями. И все же сейчас это тяготило. И снова не хватало Кенты, чтобы занять собой все более растягивающуюся пустоту – между ним и Юдаем, между ним и всем миром, между ним-ёкаем и ним-человеком. И когда на тропинке показалась невысокая фигура Араты, Хизаши обрадовался ему, как не радовался ни разу до этого.

— Я осмелился взять вина, – мягко улыбнулся он и поставил на низкий столик еду и выпивку. – Кажется, разговор предстоит долгий. И непростой.

Они сели по трем сторонам стола на подушки-дзабутон и воздали должное супу и лапше. Хизаши едва не плакал, втягивая горячий бульон, и после чашечки подогретого рисового вина почувствовал, как оживает. Сасаки внимательно осмотрел их обоих и кивнул.

— Все действительно изменилось, – туманно высказался он. – Вы пришли вдвоем, а ведь вы и за один стол садились с неохотой. Как же так вышло?

Заговорил Учида:

— Меня интересует только спасение Куматани.

— Я и сам не рад такой компании, да выбора не было, – проворчал Хизаши. Юдай опалил его гневным взглядом:

— Я не оборвал твое преступное существование только потому, что ты обещал исправить содеянное.

— А что я должен был говорить, когда ты целился мне нагинатой в горло?

Учида вскочил, едва не опрокинув стол, и Сасаки испуганно вскинул руки.

— Перестаньте оба!

— Он солгал! – воскликнул Учида. – Я знал, что нельзя верить ёкаям вроде него!

Хизаши и сам пожалел, что поддался искушению подразнить взрывного фусинца, но его последние слова ударили по больному. Вмиг растеряв жалкие крохи раскаяния, он процедил:

— А что, были ёкаи, которым ты доверял? Да ты и слова такого не знаешь, как и все в вашей дрянной школе. Никогда не задумывался, почему люди при виде твоей одежды переходят на другую сторону улицы?

Он не собирался этого говорить, но неведомая сила выталкивала из него обидные слова. Напряжение ли, усталость или неумение поговорить нормально, по-человечески, превратили его речи в змеиный яд. Учида застыл, а потом вдруг опустил плечи и сел на место, похожий на марионетку с оборванными нитями.

— Прости, – еле слышно сказал он. – Мне не стоило так говорить.

На лице Сасаки проступило облегчение, все же он, как и прежде, не умел противостоять агрессии.

— Мне тоже, – признал Хизаши. – Ты… немного лучше других в Фусин.

Сасаки торопливо разлил вино по чашкам и, помявшись, все же спросил:

— Значит, вы объединились ради Куматани Кенты? Он… Что с ним произошло?

На этот раз Юдай молчал, и пришло время Хизаши снова раскрыть душу. Может, в этот раз получится лучше.

— Наверное, надо начать с начала? – пробормотал он и сам же ответил: – Нет. Начну с самого главного. Три года назад я пришел в Дзисин, чтобы украсть демонический меч Дзайнин.

Он не признался в этом прямо даже когда пытался перетянуть Учиду на свою сторону. Да, тогда он был на волосок от смерти, пускал в ход идеальную смесь из честности и недоговорок, но знал, что этого хватит лишь до ворот Кёкан. Дальше такой человек, как Учида, не потерпит полуправды, да и он сам от нее изрядно устал.

— Вы оба в курсе, что я не совсем человек, – сказал он, грея пальцы о еще теплые тонкие бока чаши. – Точнее, я не человек и, разумеется, никогда им не был, я хэби, и это моя истинная природа. Вам не понять, что значит быть ёкаем, но, чтобы вы хоть отчасти представили мое нынешнее положение, вообразите себе богатого именитого даймё, хозяина обширных земель, или придворного чиновника, чей дом в столице полон золота и женщин, который в одночасье превратился в нищего, что вынужден бродить под холодным дождем и вымаливать у прохожих рисовые крошки. Я был всем и вдруг стал… человеком.