Книга Проданная в Обитель. Хозяйка соляной лавки, страница 78 – Камелия Найт

— И какое же место вы ищете у меня, лорд Скейн? — спрашиваю я ровно, потому что уйти от вопроса нельзя, а встретить его в лоб иногда безопаснее.

— Вот это меня и занимает. — Он ставит кубок и складывает сухие пальцы. — С вами не сходится, госпожа Хартвуд. Деньги вам не дороги: вы рискуете ими легко. Доброе имя? Вы сами вываляли его в грязи, выйдя обвиняемой на люди. Жизнь? Вы клали её на стол трижды на моей памяти и ни разу не дрогнули. — Он подаётся вперёд. — Человек, у которого нет уязвимого места, невозможен. Такого не бывает. Значит, оно у вас есть, и оно так велико, что рядом с ним и деньги, и имя, и собственная шкура — мелочь, которой не жаль. Я редко чего-то не вижу, госпожа Хартвуд. А вашего места пока не вижу. И это, признаться, не даёт мне покоя.

Он не сводит с меня глаз, произнося это. И я знаю: он лжёт. Он уже видит. Он произносит «не вижу» ровно затем, чтобы я расслабилась и выдала себя облегчением. Старый приём. Я сама так торговалась сотню раз.

— Что ж. — Он поднимается, показывая, что ужин окончен. — Благодарю, что пришли. Признаться, я рад, что мы поговорили по-соседски, прежде чем корона нас рассудит. Кто знает, госпожа Хартвуд, как оно ещё обернётся. Дознание — вещь долгая. А жизнь коротка и полна случайностей, вы сами мне это так красиво доказали. Четырьмя, если не ошибаюсь.

Мы выходим в ночь. Люди Атрела смыкаются вокруг, факелы, лошади. Всё прошло гладко. Ни яда, ни ножа, вежливый ужин и вежливое прощание.

И оттого мне страшнее, чем было бы от ножа.

— Он понял, — говорю я тихо, когда дом Скейна остаётся позади. — Не наверняка. Но понял. Он весь ужин смотрел не на меня одну. Он смотрел, как вы на меня смотрите, ваша милость. И увидел достаточно.

Дамиан молчит, глядя в темноту тракта.

— Значит, ужин был не проверкой, — говорит он наконец, и голос глухой. — Проверку он прошёл в первую минуту, как мы вошли и сели рядом. Всё остальное — чтобы мы успокоились. Чтобы поверили, что он только щупает.

Он поворачивается ко мне, и в его глазах, в темноте, стоит золото.

— Он уже всё решил, Талия. Ужин был прощанием.

Так, Талия. Считай быстро. Он звал не мириться и не проверять. Он звал посмотреть на тебя в последний раз перед тем, как забрать. Тихий путь у него отняли. Короткий — с ножом — он для тебя уже не выбирает, ты видела его глаза, в них не было смерти. В них было другое.

Он выбрал третий. Тот, где тебя не убивают.

Спи вполглаза, Талия. Если вообще заснёшь.

Они приходят не ночью.

Я всю ночь жду ночи — сижу одетая, при свече, с ножом для бечёвки под рукой, и метка на запястье молчит, и оттого только страшнее. Дамиан за стеной не спит тоже. Люди Атрела во дворе, люди Дамиана на лестнице. Ночь проходит пустой. Светает. Я почти смеюсь над собой: перепугалась вежливого ужина.

Они приходят днём. При свете. Открыто.

Во двор въезжают всадники в цветах — не Скейна, королевских. С бумагой, с печатью, всё по форме. Старший спрашивает госпожу Хартвуд. Люди Атрела выходят навстречу, читают бумагу, и я вижу с крыльца, как старший над охраной хмурится, но отступает. Бумага в порядке. Бумага королевская.

— Госпожа Хартвуд. — Всадник кланяется мне с седла. — По воле его величества вам надлежит немедля явиться в канцелярию дознания. Мессир Атрел вызывает вас для дачи новых показаний по делу Скейна. Извольте следовать за нами.