Книга Пламя в небе, страница 107 – Софи Джордан

— Не говори так! – взревел Асгер, передней лапой разрубив воздух, так что когти сверкнули в полумраке, будто сталь на солнце. – Отойди в сторону, Ирса.

В ее груди зарокотал рык. В ней говорил инстинкт. Потребность защищать, оберегать то, что принадлежит ей. А это дитя, будь оно хоть дракон, хоть человек, принадлежало ей. Неотъемлемая часть ее существования, как воздух, как кости, образующие ее скелет. Она не могла обречь новорожденную на смерть. Убить это дитя значило бы уничтожить ее саму.

— Я быстро, – добавил он, словно это могло служить ей утешением.

Ирса любила Асгера. Они были созданы друг для друга. За всю совместную жизнь ни разу не ссорились. Трудились бок о бок, устраивая свою жизнь, вместе боролись за выживание, защищали вымирающий клан. Оба мечтали о потомстве. Детеныш был для них надеждой на будущее.

И она по-прежнему оставалась верна своей мечте, пусть он от своей и отказался.

— Я сама, – произнесла Ирса, старательно управляя голосом, чтобы не выдать отчаяния, бурлившего, клокотавшего в ней, как магма. Она тронула его за жилистую лапу. От ее прикосновения его чешуйчатая кожа натянулась. Прожигая ее огненным взглядом, Асгер позволил ей опустить его лапу.

— А сможешь? – с сомнением спросил он.

— Я произвела ее на свет… – Ирса запнулась, увидев, как задрожал гребень у него на переносице, – …я и убью. Это должна сделать я, – настойчиво добавила она.

— Ладно, – кивнул он.

Она повернулась, взяла корзину.

— Куда ты уносишь…

— Я сделаю это по-своему, – отрезала Ирса, перебив его.

Огненная чешуя на его морде замерцала; крепкая челюсть – могучая, как горы, что их укрывали, острая настолько, что он мог бы проткнуть камень, – как будто выдвинулась вперед.

— Ирса… – Либо он тревожился за нее… либо не доверял ей.

— Я не пролью кровь в нашем жилище. – Она должна была убедить его, чтобы он ее отпустил.

— Ладно, – снова кивнул он. – Тогда я с тобой…

— Нет, я сама. Сама с этим… разберусь.

Эйфура молчала, но по ее взгляду Ирса поняла, что старая дракониха ей не верит. Должно быть, ей подсказывала интуиция. Эйфура была матерью. Она знала, каково это – выносить и произвести на свет новую жизнь, любить эту жизнь, окружать ее заботой, подобно тому, как возделываешь сад, кормить и пестовать, с беспокойством наблюдать, как она растет, и при этом не сводить глаз с горизонта, опасаясь бурь. Ибо бури во множестве подстерегали их, то одна разразится, то другая и, чего доброго, отнимет у тебя всех, кого любишь. Эйфура это знала не понаслышке. Она потеряла сына, погибшего в Великом побоище.

Ирса прижала к себе корзину с младенцем и быстро покинула логово. Асгер ее не остановил. Он ей доверял. Они всегда были честны друг с другом.

До сего дня.

Минуя пещеры, она избегала взглядов сородичей и корзину держала под таким углом, чтобы они не увидели, кто в ней лежит. В туннелях с потолка и по стенам сочилась вода. Петляя по ним, она выбралась на поверхность, вырвалась из горы, словно гейзер, извергающийся из земли.

Ирса поднялась в воздух и полетела, оставляя за собой Скалогорье – огромного великана, спящего в ночи. С дочерью в передних лапах, она воспарила в темные небеса и повернула на юг.

Она летела всю ночь, а с наступлением утра взмыла еще выше, прячась в напитанных влагой густых облаках, таких же серебристо-серых, как ее чешуя. Корзину она прижимала к груди, чтобы дочери было тепло и сухо, пока она планировала в плотном воздухе.