Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 122 – Элис Нокс

Краски размылись, лица фейри искажались, превращались в маски, и музыка звучала откуда-то издалека, приглушённо, будто я тонула, медленно погружалась на дно.

Ещё немного. Не падай. Держись.

Взгляд нашёл Морикая сквозь пелену слёз.

Он стоял у стола, застывший, словно высеченный из камня, но живой — слишком живой. Губы сжаты до белизны, на них блестела кровь — он прокусил их насквозь. Руки вцепились в край стола, дерево треснуло, расщепилось под пальцами, и между ними сочилась кровь — ногти впились в ладони так глубоко, что порезали кожу.

В серебряных глазах бушевал шторм — ярость, боль, отчаяние, всё сплелось в один клубок, готовый взорваться.

Он смотрел, как я истекаю кровью, и не мог ничего сделать.

Прости.

Ещё движение. Кружение. Руки взмыли вверх.

Музыка достигла пика — флейты взвыли, словно плач, арфы зазвенели серебром, барабаны ударили громом, и я кружилась, кружилась, поднимала руки к небу, двигала бёдрами, и мир вокруг превратился в водоворот красок и звуков.

Ноги подкосились.

Не почувствовала момента — просто поверхность стола резко приблизилась, и я рухнула на колени, прямо на ковёр из роз, и шипы впились в кожу, в ладони, когда руки инстинктивно выставились вперёд, пытаясь смягчить падение на колени.

Боль взорвалась — всепоглощающая, ослепляющая, она залила всё, и закричать не было сил, только тихий, надломленный стон вырвался из груди.

Музыка оборвалась.

Тишина упала на мгновение — абсолютная, звенящая.

И тогда зал взорвался.

Аплодисменты, свист, крики восторга обрушились лавиной, оглушили, и фейри вскочили, хлопали, топали ногами, выкрикивали что-то, и шум был таким громким, что в ушах зазвенело,.

Дориан поднялся с трона и захлопал — медленно, размеренно, театрально.

— Великолепно! — голос прорезал шум, как лезвие. — Просто великолепно! Ты превзошла все ожидания, дорогая!

Он подошёл ближе, остановился у края стола, окинул меня взглядом — окровавленные ноги, дрожащие руки, слёзы на щеках, — и на губах расползлась довольная, почти нежная усмешка.

— Настоящая жрица, — произнёс он, и голос разнёсся под сводами. — Жертва принята.

Грохот.

Морикай сорвался с места — резко, стремительно — он пересёк пространство между столами за секунды, оттолкнул Элсорана, подходившего ко мне, и его руки подхватили — бережно, но крепко — он поднял, прижал к груди, и я почувствовала тепло его тела, запах — грозу, кожу, что-то тёмное — и что-то во мне сломалось окончательно.

Вцепилась в его рубашку, зарылась лицом в плечо и заплакала — громко, навзрыд, не сдерживаясь больше, плакала, пока он держал крепко, не отпуская.

— На сегодня достаточно, — прорычал он, и голос разнёсся по залу, жёсткий, не терпящий возражений. — Она прошла. Первое испытание окончено.

Зал замер.

Музыка стихла, аплодисменты оборвались, и все смотрели на него, на меня в его руках, и тишина протянулась — тяжёлая, напряжённая.

Дориан стоял, наблюдая, и на лице играла лёгкая усмешка.

Секунда.

Две.

Он качнул головой медленно, будто раздумывал, потом усмехнулся шире.

— Вполне, — произнёс легко и поднял бокал. — Она справилась. Можете отдыхать. До завтра.

Сделал глоток вина, облизал губы и добавил, глядя на Морикая:

— Но раздельно, разумеется. Правила, знаешь ли.

Морикай сжал челюсти, и я почувствовала, как всё тело напряглось, как руки сжали крепче, но он не ответил, развернулся пошёл прочь, удерживая меня на руках.