Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 124 – Элис Нокс

— Это моя вина, — вдруг прорвалось из него, голос надломился.

— Нет, — оборвала я, и голос вышел хриплым, сорванным. — Нет, Морикай. Это мой выбор. Я сама...

— Ты не должна была танцевать на шипах! — взорвался он, и голос зазвенел по комнате. — Не должна была истекать кровью для его развлечения! Я стоял и смотрел, как ты страдаешь, и не мог ничего сделать, ничего, и это...

Голос сорвался, и он замолчал, опустил голову, и я увидела, как плечи его дрогнули.

Моя рука потянулась и легла на его голову, скользнула по чёрным волосам.

— Ты пришёл, — прошептала я. — Когда музыка кончилась. Ты поднялся. Ты забрал меня. Ты здесь. Это важнее всего остального.

Он поднял голову, посмотрел на меня, и в серебряных глазах плескалось столько боли, столько вины, что сердце разорвалось.

— Я должен был защитить тебя, — прошептал он. — Должен был...

— Ты не мог, — оборвала я мягко. — Сделка. Правила. Ты не мог. Но сейчас ты здесь. И этого достаточно.

Тишина протянулась, и он смотрел на меня долго, не отрываясь, потом медленно качнул головой, будто не веря, и вернулся к работе.

Закончив омывать раны, он достал из кармана маленький флакон — тот самый, с мазью, что давал раньше.

Открыл, зачерпнул на пальцы и начал наносить — на ступни, колени, ладони — медленно, бережно, и я почувствовала, как холод растекается по коже, как боль затихает, отступает.

Когда он закончил, поднял голову и посмотрел на меня.

— Мазь поможет, — произнёс он тихо. — К утру раны затянутся. Но шрамы... могут остаться.

— Не важно, — прошептала я.

Его рука поднялась, коснулась моей щеки, смахнула слезу, что всё ещё катилась.

— Ты была невероятной, — прошептал он, и голос был полон чего-то тёплого, жгучего. — Сильной. Красивой. Я смотрел на тебя и... и не мог дышать.

Что-то в груди вспыхнуло и сладко заболело.

— Я была ужасна, — выдохнула я со слабой усмешкой. — Не умею танцевать. Спотыкалась и плакала.

— Ты была идеальной, — оборвал он жёстко, и взгляд его впился в мой. — И если бы я мог, я бы разорвал Дориана на части за то, что он заставил тебя пройти через это.

Его пальцы скользнули по моей щеке, вдоль линии челюсти, и прикосновение было таким нежным, таким осторожным, что дыхание сбилось.

— Верена, — прошептал он, и имя моё на его губах звучало как молитва. — Я...

Резкий и требовательный стук в дверь оборвал слова.

— Время вышло, — голос Талвинора прозвучал холодно. — Немедленно покиньте покои.

Морикай замер, и я увидела, как его лицо исказилось, как руки сжались в кулаки.

Я положила руку на его, сжала.

— Иди, — прошептала я. — Пожалуйста. Не надо драки.

Он посмотрел на меня долго, и в глазах боролось что-то тёмное, потом медленно, тяжело кивнул.

Поднялся, но не отошёл сразу, просто стоял, смотрел на меня, и потом наклонился, и губы его коснулись моего лба — мягко, нежно, — задержались на секунду.

— Спи, — прошептал он. — Завтра... я буду рядом. Обещаю.

Он развернулся и пошёл к двери, распахнул её, и Талвинор стоял на пороге с невозмутимым лицом.

Морикай прошёл мимо него, не глядя, и скрылся в коридоре.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

В тишине, в темноте. С болью в теле и теплом поцелуя на лбу.

Легла на кровать медленно, осторожно, стараясь не задеть раны, и откинулась на подушки. Тело болело — каждая мышца, каждый нерв, — но боль в сердце была сильнее всего, пульсирующая и жгучая.