Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 125 – Баграт Мгелия

Тиберий медленно отнял руку. Его лицо застыло маской тяжелого горя.

— Так нельзя... — произнес он тихо, глядя на неподвижное лицо командира. — Это неправильно, Марк. Нечестно.

Он сжал плечо Севера, настойчиво, словно пытаясь передать ему свою силу через холодный металл доспеха.

— Мы же не закончили. Там ведь еще остался наш легион. Наши парни. Они ждут нас.

Голос Тиберия дрогнул, но он не сорвался на крик. Он говорил с другом так, словно тот просто сильно устал. Убеждал его.

— Их надо вывести, Марк. Ты обещал. Ты не можешь бросить их сейчас. Ты не имеешь права уйти, пока мы не вытащим их. Вставай. Нам нужно идти.

Ацер, видя, что люди сдаются, взвыл. Пёс протиснулся под руку Тиберия, оттолкнув Кая. Забыв про боль в лапе, зверь навалился грудью на хозяина. Он начал яростно вылизывать лицо Севера, тыкаться мокрым холодным носом в шею, скулить и толкать его головой. Зверь не понимал смерти. Он знал только одно: вожак спит, а здесь спать нельзя. Здесь пахнет бедой. Ацер гавкнул — громко, прямо в ухо Северу — и снова принялся лизать его закрытые веки, пытаясь вернуть тепло в остывающее тело.

Рядом, стоя на коленях в грязи, всхлипывал Кай. Трибун пытался зажать страшную рану на бедре Севера обрывком своего дорогого плаща, но кровь — густая, почти черная — просачивалась сквозь пальцы.

— Бесполезно, Тиберий... — прошептал Кай, глядя на посеревшее лицо командира. — Он остывает. Крови почти не осталось. Он умер…

И вдруг тело Севера подбросило. Это выглядело так, словно невидимый молот с размаху ударил мертвеца изнутри, прямо в солнечное сплетение. Кай вскрикнул и отшатнулся, когда мертвая, расслабленная рука вдруг метнулась вверх. Пальцы, скрюченные как когти птицы, сжались на запястье трибуна. Хватка была стальной. Кай почувствовал, как трещат его собственные кости.

— А-а-а! — заорал он от боли и дикого, животного ужаса, пытаясь вырваться, но рука мертвеца держала намертво.

Из широко раскрытого рта Севера вырвался звук. Жуткий, свистящий звук. Словно гигантский кузнечный мех насильно расправили, затягивая воздух в пустую полость. Грудь раздулась, ребра затрещали под напором распирающей изнутри мощи.

ТУМ-ДУМ. Звук удара сердца был слышен даже снаружи — тяжелый, влажный, одиночный удар, сотрясший все тело. ТУМ-ДУМ. Оно заработало. Не само. Его заставили.

Глаза Севера распахнулись. Веки взлетели вверх рывком, будто лопнули пружины. Тиберий отшатнулся, едва не упав на спину. На секунду он увидел там не глаза друга. Он увидел два провала, из которых бил сухой, белый, кипящий свет. Там не было зрачков, не было радужки — только чистая, яростная воля того, что сидело внутри и отказывалось умирать.

— ...Я здесь... — проскрежетал Север. Голос был чужим. Потусторонним. Ацер заскулил, когда услышал его из уст любимого хозяина. Огромный пес затрясся в испуге и попятился. Зверь видел истинные перемены в Севере.

Но все длилось недолго. Свет в глазах Марка погас, зрачки сузились в крохотные точки. Хватка на руке Кая ослабла. Север рухнул обратно на камни и забился в кашле — жадном, хриплом, хватая ртом воздух, как утопленник, которого вытащили на берег.

Кай отполз назад, баюкая раздавленное запястье. Его трясло.

— ...Живой... — выдохнул он, глядя на Севера с суеверным страхом. — Боги... он живой!