Книга Почтальон Неруды, страница 13 – Антонио Скармета

Но ни выступления перед публикой, ни лень, охватившая его в отсутствие получателя корреспонденции, не уняли его желание завоевать Беатрис Гонсалес, которая день ото дня становилась все краше, даже не подозревая, какое воздействие оказывала на Марио ее расцветающая красота.

Когда он выучил наизусть добрую долю стихотворений Неруды, к коим собирался прибегнуть для завоевания ее сердца, он вдруг столкнулся с самой почитаемой в Чили инстанцией, которой опасались все: тещей. Однажды утром, притаившись под фонарем на углу в терпеливом ожидании своей ненаглядной, Марио увидел, как Беатрис выходит из дома, и бросился к ней, вторя ее имя, но вдруг следом за ней на порог выскочила и сеньора. Подозрительно взглянув на него, как на насекомое, та поздоровалась с ним недвусмысленным тоном, явно означавшим: «Чтоб глаза мои тебя больше не видели».

На следующий день, избрав дипломатическую стратегию, он выгадал минуту, когда Беатрис в закусочной не оказалось, направился к самой барной стойке, положил на нее сумку и заказал у сеньоры бутылку доброго вина, которую затем сунул к письмам с телеграммами.

Откашлявшись, он осмотрелся по сторонам, словно бы никогда прежде здесь не бывал, и произнес:

— Симпатичное место.

— Вашего мнения я не спрашивала, – вежливо ответила мать Беатрис.

Марио перевел взгляд на кожаную сумку, желая вместе с бутылкой спрятаться в ней среди корреспонденции, и вновь прочистил горло.

— На имя Неруды пришло много писем. Я ношу их с собой, чтобы не потерять.

Тогда она скрестила руки и, вздернув нос, сердито произнесла:

— Вы зачем мне это все рассказываете? Или вздумали зубы мне заговаривать?

Воодушевленный этой сердечной беседой, на закате того же дня, когда оранжевое солнце тешило начинающих бардов и влюбленных, Марио, не замечая сеньоры, следившей за дочерью с балкона, побрел вдоль берега следом за Беатрис и, дойдя до скалистого пляжа, осмелился, хоть сердце и выскакивало у него из груди, с ней заговорить. Сначала речи его были пылки и сбивчивы, однако затем, словно бы обратившись в куклу, ведомую Нерудой-чревовещателем, он достиг удивительной изящности, создаваемые им образы переплетались воедино в очаровательном танце, и разговор – или, лучше сказать, сольный концерт – продлился до позднего вечера.

Когда Беатрис вернулась со скалистого пляжа в закусочную и, замечтавшись, забрала со стола полупустую бутылку, которую распивали двое рыбаков, урча себе под нос болеро «Свеча» в исполнении Роберто Лекароса, чем ввела их в совершенный ступор, а после направилась с нечестно добытым спиртным в дом, сеньора решила, что пора закрываться, и, не взяв с клиентов за недопитое горячительное ни гроша, проводила их до выхода и заперла дверь на замок.

Беатрис стояла у распахнутого окна, обдуваемая осенним ветром; во взгляде ее отражался косой свет полной луны; на кровать падала размытая тень; дыхание прерывалось.

— Что ты делаешь? – спросила сеньора.

— Думаю.

Тогда она резко щелкнула выключателем, и свет озарил отсутствующее лицо дочери.

— А ну погляди на меня. Думает она. – Беатрис прикрыла глаза руками. – Да с открытым окном, осенью!

— Мама, это моя комната.

— А счета за врачей оплачиваю я. Давай начистоту, голубушка. Кто он?

— Его зовут Марио.

— И чем он занимается?