Книга Осколок рая, страница 158 – Крейг Дэвидсон

Существо на стропилах разрушенной, оскверненной часовни что-то бормотало, хихикая. Эймос видел лишь намек на его истинную форму, но ему и этого хватило. Существо произнесло знакомым голосом:

— Ты полируешь свою грязную палку, не так ли?

Эймос не удивился, обнаружив, что сквозь атласную ткань его пижамы проступила эрекция. Он лениво просунул руку под пояс и начал теребить свой член. Было приятно доить его, как крошечное вымя.

— Да, – только и сказал он.

— Так стараешься, все полируешь и полируешь, – промурлыкало существо.

Эймос ускорился. Он был на грани того, чтобы кончить прямо в пижамные штаны. Ну и пусть. Тогда, в приюте, он ненавидел это делать; поэтому, доведя себя до оргазма, сжимал член, чтобы не выплеснуть семя, – сжимал так сильно, что лопались кровеносные сосуды на головке. Но сейчас это его не волновало. Сейчас он дрочил так же быстро, как этот слабоумный Финн, игравший со своим толстым коричневым членом. Так быстро, что разорвал кожу вдоль по основанию, но это было совсем не больно. На самом деле ощущения были замечательные. Воздух приятно покалывал разорванную плоть. Эймос не думал ни о чем даже отдаленно сексуальном – вместо этого представлял, как его тело превращается в огромную пасть с зубами размером с кирпич, которые щелкают и лязгают внутри запертого детского дома, гоняясь за кричащими детьми и растирая их, ломая им кости, превращая в кашу их мягкую плоть и раскалывая черепа своими коренными зубами мамонта, похожими на грецкие орехи.

— Что тебе нужно? – лихорадочно спросил он.

— Ты сам знаешь что, – ответила сестра Мюриэль.

И Эймос действительно знал. Голос хотел того, чего хотел всегда. Того, ради чего он привел Эймоса сюда. Самого сладкого плода Маленького Рая. Эймос начал смеяться. Сначала это было шипучее хихиканье, но вскоре оно стало хриплым, а затем и раскатистым. Этот смех был не совсем нормальным, но ведь и Маленький Рай теперь перестал быть нормальным местом.

Эймос хотел повиноваться голосу. Хотел этого намного больше, чем следовать Божьим заповедям. Создатель был старым занудой, он подавил истинную природу человека. Голос же обращался непосредственно к этой натуре и не требовал от Эймоса ничего, кроме как чтобы тот дал выход жестокости, так долго таившейся в его душе.

— Дай это мне, – обратилась к нему сестра Мюриэль или то, что говорило ее голосом. – Дай мне то, чего я хочу, и я дам то, что тебе нужно…

Поскольку Эймос был физически слаб и труслив, требовалось пойти на хитрость. Что ж, хитрость ему давалась легко. В голове уже созрел план, и все детали складывались в единое целое.

— Да. – Его голос разнесся по оскверненной часовне, где Христос бесстрастно взирал вниз со Своего креста. – Да.

Эбенезер встал на рассвете, вышел из столовой и направился через площадь. Мика окликнул его, но Эб даже не потрудился отреагировать.

Он остановился у сарая и взял красный ящик с инструментами. Тот стучал его по бедру, пока он шел к главным воротам. Солнце поднималось над деревьями, освещая лес. Несколько жителей общины с ввалившимися глазами стояли на страже.

— Доброе утро, ребята, – поздоровался Эб. – Открывайте, не надо дневной свет тратить попусту.

Он устал от этих говнюков-троглодитов, одержимых Библией. Пошли они все в большую слоновью задницу. Новое испытание Божье, хех. Не очень уважительная шутка, да, но он уже потерял к этим людям всякое уважение. Если ему суждено умереть, пусть будет так. Но не среди этих неблагодарных мужланов, которые затащили бы его душу в какое-нибудь деревенское чистилище, в центр всеобщего сборища доморощенных музыкантов, играющих на всем, что под руку попалось. Да уж, он предпочитал ад.