Книга Осколок рая, страница 173 – Крейг Дэвидсон

«Ты напуган, Эбенезер, – раздался в его голове голос тети. – Не ври хотя бы себе».

Конечно, он испугался. Так страшно ему не было никогда в жизни.

Это не давало ему покоя. Эбенезер понял это только сейчас, оказавшись далеко-далеко от источника этого страха. Он ненавидел бояться. Более того, было противно осознавать, что этот недостаток все еще живет в нем, хотя он столько усилий приложил, чтобы от него избавиться. Страх все равно вернулся.

Конечно, это было естественно, учитывая то, что он пережил. Но… Но…

Эбенезер не мог с этим жить – как и с тем, что он бросил товарищей. Из-за этого он чувствовал в душе какую-то необъяснимую пустоту. Он не был в ответе ни за Минерву, ни за Шугру, ни за вторую женщину или ее пацана, так ведь? Нет, конечно же нет!

И все же теперь он ощущал, что между ними появилась какая-то особая, пугающая связь, и… и не мог поверить, что пришел к такому выводу.

Видит Бог, он не мог их предать.

Однако страх был сильнее этого. Он отгонял все прочие мысли. Эб позволил себе испугаться того, что скрывалось в лесах вокруг Маленького Рая.

Но… этого просто не могло быть.

Тарелка с пирогом грохнула о столешницу рядом с ухом Эбенезера, прервав его размышления. Рядом со звоном упала вилка. Следом на стол опустилась кружка с кофе, горячие капли перелились через край и обожгли ему кожу головы.

Он поднял голову. Наконец-то. Шуфлай. Темный, с хрустящей корочкой. Он взял вилку и тщательно вытер ее зубчики бумажной салфеткой из стоящей на столе салфетницы. Затем резко отбросил вилку – она со звоном ударилась о стальной кофейник, – взял пирог голыми руками, перепачканными кровью, и отправил его в рот. Эб не пережевывая запихивал пирог в себя, пока у него не раздулись щеки, а затем проглотил волнообразным движением, как змея, пожирающая песчанку.

— Иисусе на колесах, Фло, какой вкусный пирог! – взревел он с такой силой, что кусочки начинки посыпались изо рта.

— Как будто мне нужно твое мнение!

Он приподнялся и покачался на пятках. Затем сделал большой глоток кофе, обжегшись, и воскликнул:

— О боги, Миртл, какой горячий кофе! – Эб вытащил из кармана долларовую купюру, разгладил ее на краю стойки и аккуратно положил на свою пустую тарелку. – Я расскажу своим друзьям об этом заведении, Дарла! – посулил он изумленной официантке. – Я буду превозносить его до небес! Зайдете к ним на пирог – получите незабываемый, на хер, опыт!

Женщина в кабинке закрыла уши своей дочери. Ее муж с квадратной челюстью, одетый в рабочие брюки, выглядел так, словно хотел что-то предпринять, но внимательно посмотрел на Эбенезера и, должно быть, решил, что его дочь в жизни услышит слова и похуже.

— Доброго вам дня, – сказал Эб, распахивая дверь, – и да благословит вас Бог!

Позже он заглянул в оружейный магазин Джимми, но тот был закрыт: либо Джимми ушел пораньше, либо местные жители не покупали ружья для охоты на слонов после четырех часов. Ну, Эбу было только на руку, что внутри никого не оказалось.

Он постучал в парадную дверь. Никто не ответил. Он постучал сильнее – на случай, что Джимми спит в кладовой. Когда ответа не последовало, Эб обошел дом сзади. Машины не было. Он вернулся к «Олдсу» и подогнал его к черному ходу. За магазином простирался горный массив – ничего, кроме многих миль песка, усеянного чахлыми кактусами.