Книга Друг отца. Плата за свободу, страница 34 – Катя Кекс

— Открой глаза, — шепчет. — Я хочу видеть твой взгляд, хочу, чтобы ты на меня смотрела, чтобы видела, что это именно я, а не кто-то другой.

Открываю глаза. Смотрю на него, его лицо надо мной, серьёзное, сосредоточенное, но в глазах не власть. Нежность. И желание, которое он сдерживает, чтобы не спугнуть.

— Я люблю тебя, Ангелина, — говорит. — Ты слышишь? Люблю.

— Слышу, — шепчу.

Он опускается ниже. Я чувствую его язык там, медленно, мучительно сладко. Выгибаюсь, пальцы сжимают его волосы. Он не торопится. Доводит меня до грани и останавливается.

Юрий поднимается, нависает надо мной. И я чувствую его возбуждение — твёрдое, горячее, прижимается к моему бедру. Он не входит. Ждёт. Трётся, дразнит, сводит с ума.

— Пожалуйста, — шепчу.

— Что «пожалуйста»?

— Возьми меня. Я больше не могу...

Он входит медленно. Плавно. Заполняет собой полностью. Я выгибаюсь, впиваюсь ногтями в его спину. Он замирает, давая привыкнуть.

— Смотри на меня, — шепчет.

Смотрю. В его глазах — всё. Любовь, нежность, желание, страх. Он боится сделать мне больно. Он хочет, чтобы мне было хорошо.

— Бери меня, пожалуйста, бери...

Он начинает двигаться. Сначала медленно, плавно. Потом быстрее, глубже. Я чувствую каждое движение, и тело откликается, раскрывается, тает.

— Громче, — шепчет он. — Я хочу слышать тебя.

Я стону. Громко не сдерживаясь. Он ускоряется, входит резче, глубже. Я кричу от наслаждения, от боли, оттого, что больше не могу терпеть.

Он накрывает мой рот поцелуем. Я чувствую его язык, его дыхание, его руки, которые держат меня за бёдра, прижимают к себе с силой и одновременной нежностью.

Я кончаю с криком, который он заглушает новым поцелуем. Тело выгибается, пальцы впиваются в его спину. Он входит ещё несколько раз, и я чувствую, как он напрягается, как стонет мне в губы.

Тепло разливается внутри.

Мы лежим, тяжело дыша. Он на мне, не двигается. Я чувствую его сердце: бьётся так же быстро, как моё.

— Я люблю тебя, Ангелина, безумно люблю, — шепчет он в моё плечо.

Глажу его по волосам. Молчу.

— Ты не должна отвечать, — говорит он, успокаивая меня. — Я просто хочу, чтобы ты знала.

Я закрываю глаза. Слушаю его дыхание. Чувствую, как его рука гладит мою спину.

Не могу ответить ему. Не сейчас. Но внутри что-то переворачивается, тает, открывается.

Солнце бьёт в глаза. Я щурюсь, отворачиваюсь и утыкаюсь носом в его плечо.

Тёплое. Твёрдое. Пахнет кожей и сном.

Замираю.

Я не убежала. Не спряталась вчера. Просто уснула в его объятиях как будто так и надо. Как будто не было обиды и трёх ночей в пустой холодной комнате.

Его рука лежит на моей талии. Тяжёлая. Спокойная. Пальцы расслаблены — во сне он не сжимает, не контролирует. Просто держит.

Я не дышу. Боюсь разбудить. Боюсь, что открою глаза — и всё исчезнет.

Он вздыхает во сне. Переворачивается на спину, утягивая меня за собой. Моя голова теперь у него на груди. Я слышу сердце — ровно, глухо, бум-бум-бум.

Своё не слышу. Слишком быстро стучит.

Что со мной происходит?

Я осторожно приподнимаюсь, опираюсь на локоть. Смотрю на Юрия. Во сне он другой: без маски, без брони. Морщинка между бровей разгладилась. Губы чуть приоткрыты. Волосы упали на лоб.

Я протягиваю руку. Останавливаюсь в сантиметре. Потом всё-таки касаюсь — кончиками пальцев, едва-едва. Провожу по его скуле, по щетине, по губам.