Книга Измена. Хроника предательства, страница 26 – Галина Колоскова

Кирилл кивает на смартфон:

— Знаю. Но я не могу уехать и думать, что вы здесь одна читаете это.

Я смотрю на него.

— Хорошо, — соглашаюсь тихо. — Оставайтесь.

Он остаётся.

Диван в гостиной маленький, тесный. Кирилл ложится, поверх пледа. Я стою в дверях, сжимаю край кофты.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я ухожу в спальню. Ложусь. Смотрю в потолок.

За стеной — тишина.

Прислушиваюсь к его дыханию. Ровное, спокойное. Он не храпит, не ворочается, не кашляет. Просто дышит.

Закрываю глаза.

И впервые за много ночей засыпаю без снотворного.

Утром я просыпаюсь от запаха кофе.

Кирилл стоит на кухне, наливает кипяток в кружку. Услышав мои шаги, оборачивается.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Кофе будете?

— Да.

Мы пьём кофе за маленьким столом. Молчим.

— Спасибо, — душу распирает от благодарности.

— Не за что.

— За всё. Что остались. Что не уехали.

Он смотрит на меня.

— Я никуда не уеду, — говорит решительно, — пока вы не скажете, что я вам больше не нужен.

— Вы нужны, — выдыхаю с облегчением.

И краснею.

Он улыбается.

— Тогда договорились.

За окном идёт снег. Крупный, пушистый, как в кино.

Я смотрю на него и думаю: через две недели второе заседание. Потом третье. Потом суд вынесет решение.

Но это потом.

А сейчас — утро, кофе и мужчина, который не ушёл.

Этого достаточно.

Смотрю на свои руки, сложенные на коленях, и не могу вспомнить, как дышать.

Пальцы сцеплены в замок так сильно, что костяшки побелели. Ноготь большого пальца впивается в кожу указательного — останется синяк. Смотрю на эту белую полоску и думаю, что надо будет купить крем. Или пластырь. Или просто зажать пальцем, пока не пройдёт.

В зале суда душно. Батареи греют на полную, за окном март, но здесь, кажется, август. Чувствую, как под мышками расползаются мокрые пятна. Сегодня мне всё равно, на кого я похожа.

— Суд удаляется для вынесения решения.

Судья поднимается. Пучок на затылке чуть сбился, выбилась седая прядь. Она выглядит усталой. Я смотрю, как она уходит в совещательную комнату, и считаю секунды.

Раз. Два. Три.

Пятнадцать минут. Тридцать. Сорок пять.

Роман сидит напротив. Я не смотрю на него, но чувствую его взгляд — тяжёлый, липкий, как смола. Он смотрит на мои руки, на моё лицо, на красную помаду, ему назло. Вульгарно — это к его любовнице в колье за шестьсот восемьдесят тысяч.

— Мария Николаевна, встаньте.

Я встаю. Ноги не слушаются. Сергей касается моего локтя — легонько, едва заметно.

— Оглашается решение суда.

Судья читает. Слова падают в тишину, как капли воды на раскалённую сковороду — шипят, испаряются, оставляют след.

— Расторгнуть брак между Береговым Романом Олеговичем и Береговой Марией Николаевной…

Роман дёргается. Крестовский кладёт руку ему на плечо.

— Произвести раздел совместно нажитого имущества… Признать за Береговой М. Н. право на половину рыночной стоимости квартиры по адресу… Обязать ответчика выплатить компенсацию в размере…

Цифры. Проценты. Квадратные метры.

Я не слышу. Я смотрю на свои руки. Костяшки уже не белые, в них пульсирует кровь. Разжимаю пальцы — на ладонях остались красные полумесяцы от ногтей.

— Автомобиль «Фольксваген Тигуан», 2023 года выпуска, передать в собственность истицы…

— Это моя машина! — Роман вскакивает.

— Сядьте! — судья даже не повышает голос. Она просто смотрит на него.