Книга Любовный эликсир для опальной герцогини, страница 3 – Шарлин Кук

Лира стиснула зубы. За дверью шумел старый город, а еще одну ночь в нем ей не очень хотелось проводить.

— Я могу работать, — сказала она. — Мыть полы. Сортировать… — она обвела рукой стеллажи, — …это всё.

— Ты? — Элиан смерил её взглядом. Бархатный плащ, хоть и грязный, был сшит на заказ. Сапоги — из кожи, которая стоит больше, чем весь его товар. Руки без единой мозоли. — Ты даже не знаешь, что у меня на верхней полке стоит яд для крыс, а на средней — эликсир от облысения. Перепутаешь — я останусь лысым мертвецом. Нет.

— Тогда научи.

Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Ты отчаянная, да? — спросил он негромко. — Или просто глупая. Таких обычно быстро находят.

— Меня ищут, чтобы убить, — сказала Лира. — Если ты меня не спрячешь, я умру. Если спрячешь— я умру чуть позже. Разница только в том, как я проведу эти дни. Я предпочитаю мыть твои полыи сортировать ингредиенты для зелий.

Элиан молчал некоторое время. Потом хмыкнул, вытащил из-под столастарыйзаляпанный чем-то чернымфартук и швырнул ей в лицо.

— Месяц. Будешь спать в подсобке. Еда — за твой счёт. Если разобьёшь хоть одну колбу — отработаешь до конца жизни. — Он отвернулся к стеллажу, делая вид, что проверяет этикетки. — И Лира...

— Да?

— Дверь запри. Входная петля скрипит за три квартала.

Она поймала фартук, пахнущий дымом и мятой, и вдруг поняла, что улыбается. Впервые за три дня.

— Спасибо, — сказала она в спину.

Элиан не ответил. Но когда она проходила мимо стеллажа с изумрудным зельем, ей показалось, что он чуть заметно кивнул.

А может, просто постучал дождь в полузакрытую дверь.

На следующий день Лира проснулась от того, что кто-то дышал ей в лицо.

Она открыла глаза и увидела кота. Рыжего, толстого, с наглой мордой и глазами цвета глубокой зелени. Кот сидел у неё на груди и методично вылизывал лапу. Девушка кашлянула, пытаясь вдохнуть воздух.

— Ты откуда, пушистик? — прошептала Лира.

Кот моргнул, спрыгнул и, не оглядываясь, вышел за дверь, оставив на её единственной рубашке рыжую шерсть.

Подсобка, где ей предстояло спать месяц, оказалась каморкой без окон, забитой мешками с кореньями и банками с сушёными насекомыми. Пахло здесь мятой, плесенью и чем-то сладковатым. Жёсткий тюфяк лежал прямо на полу, укрытый старым одеялом, которое кололось.

Лира села, потёрла лицо и попыталась вспомнить, где она. Вчерашний день: дождь, стеллажи с зельями, грубый алхимик в фартуке, который посчитал её имя «похожим на ложь».

— Элиан, — вслух произнесла она. Имя царапнуло горло, как сухарь.

За дверью послышался шум. Грохот колб, шипение и голос: «Проклятые слизни, вы что, решили устроить революцию?»

Лира натянула вчерашнее платье (грязное, но другого не было) и вышла.

Лавка днём выглядела иначе.

При тусклом свете масляных ламп она казалась мрачной и опасной. Но сейчас, сквозь грязное окно наверху, пробивался утренний свет, и каждый пузырёк на стеллажах переливался по-своему: малиновый светился как драгоценность, изумрудный отбрасывал зелёные блики на стены, а золотой — тот, что стоял на самом верху, — заставлял пылинки в воздухе танцевать.

Элиан стоял у прилавка, сгорбившись над медной горелкой. В его руках была колба с бурлящей жидкостью тёмно-синего цвета. Он что-то бормотал себе под нос.