Книга Демоны и сталь, страница 124 – Денис Бурмистров

От таких мыслей Максимилиану стало чуть легче. Он даже попытался сесть, но смог лишь приподняться на локтях, борясь в с подступившим головокружением.

— Чаво? Пить? – тут же откликнулся Рис, сидящий на козлах у мальчика за спиной. – Али отлить? Ежели второе, то мочись прям под себя, все одно солому на привале менять.

— Будет привал? – спросил Максимилиан, поворачивая голову на звук.

— А как же! Караван ночами не ходит, да и коням надобно отдохнуть по прохладе. Утром мимо Сухого Бельма ехать, там не остановишься ужо.

— Господин Рис, а что вам Джайн сказал? Куда вы меня довезете?

— Кто? – не понял возница.

— Смотритель… Отец мой, – поправился Максимилиан, ощущая, как фальшиво звучат его слова. – Что он сказал?

Рис коротко фыркнул, шмыгнул носом.

— Я почем знаю? Он с главным говорил, я такие разговоры слушать не приучен. Знаю токмо, что батя твой мужик с бычьими яйцами. Это ж чего удумал – в такой туман на старый тракт выйти! Сколько он там стоял не ведомо, но нас встретил чуть не в сумерках. Наши сначала подумали, что дорогу туманник преградил, чуть из арбалетов не постреляли. А потом увидали – мужик с факелами. Хоть и страшный, что моя жизнь, однако живой.

Максимилиан слушал затаив дыхание, он ушам своим не верил.

— Потом господин Абади вышел, они с батей твоим ручкались, значит – знакомцы, – продолжил рассказ Рис. – Взял двоих покрепче и к маяку ушли. Потом тебя принесли, в ткань как в саван закрученного. Фар-Абади указал ко мне положить, дал задаток за заботу. А я видел – батя твой два куля серебра отсыпал, монетами и оберегами разными. Видать, не торговался, сразу цену закрыл, без разговоров.

Рис заерзал на месте, меняя положение тела. Цокнул языком, подгоняя лошадь.

— Почему он сам не поехал? – больше у себя, чем у возничего спросил Максимилиан.

— Я его более не видал, – откликнулся Рис. – Слышь, малой, а чаво с ним случимши? Глазища как у зверя, а вид будто конями топтали. С детства калечный, али што?

Максимилиан не ответил, внутренне закипая. Что ж получается, Джайн отдал за него все свое серебро? И то, что осталось от «ветеранских» сбережений, и то, из которого делал свои многочисленные обереги? Неужели эти алчные торгаши запросили такую огромную сумму за спасение мальчика? Да как вообще можно брать плату за подобное, да еще и со смотрителя «солнечного» маяка?

Подобное вероломство людей, про которых Джайн говорил как про друзей, настолько повергла Максимилиана в праведное возмущение, что до самого привала он больше не разговаривал с Рисом, хотя тот время от времени что-то спрашивал, видимо, изнывая от скуки.

Для ночевки караван расположился у старой придорожной конюшни. Разожгли костры, сотворили защитный круг, выставили охрану. Рис принес ужин – мясную похлебку с хорошим куском конины, краюху хлеба и яблоко. Максимилиан отказываться не стал, да и аромат от густой жижи тянулся настолько заманчивый, что желудок требовательно заурчал.

Что ж, оттого что ему противны эти люди, морить себя голодом? А силы понадобятся, он должен передать послание капитана Равса. Жаль только, что камень не донес.

Жизнь внутри каравана подчинялась жестким правилам, и потому после ужина не было никаких посиделок у костров, игр в кости или дружеских попоек. До мальчика доносились лишь тихие разговоры, шумное фырканье распряженных коней и скрип раскрытых бортов повозок. Через пару часов и того стихло, лишь время от времени мимо проходил стражник, постукивая колотушкой.