Книга Последняя надежда Элиона, страница 2 – Алекс К. Уиллис

Он сделал паузу, глядя на их безликие голограммы.
— А потом она станет черным карликом. Практически мгновенно по космическим меркам. Без вспышки. Без огненного шквала. Просто… свет погаснет. Термоядерный синтез прекратится. Остаточное тепло будет рассеиваться несколько десятилетий, а затем наступит вечная, абсолютная космическая зима. Элион замерзнет. Атмосфера сконденсируется и выпадет снегом из жидкого азота. Температура упадет до фоновой температуры Вселенной.

Он поднял глаза на голограммы коллег. Цифровые лица замерли в ожидании.

— Семьдесят пять лет, — произнес Кейрон, и его голос прозвучал в тишине слишком громко. — С вероятностью в 98.7% терминальная фаза коллапса наступит через семьдесят пять стандартных циклов Элиона. Плюс-минус пять циклов на непредсказуемые факторы.

— Это… невероятно мало, — пробормотал Ворин. Его аватар дрогнул, будто потерял связь. — Это даже не срок жизни одного поколения. Это… срок реализации одного масштабного проекта.

— Именно, — холодно согласился Кейрон. — У нас есть ровно один шанс. Один проект. Надо выбирать, какой.

В цифровой тишине, нарушаемой лишь гулом серверов, его слова повисли, как приговор.

— Но наша технология… Геотермальные сердца… Искусственное солнце в куполах… — начала было Эриса, ксенобиолог, ее голограмма мерцала.

— Энергии геотермальных сердец хватит на обогрев нескольких секторов на несколько лет. Не планеты. Искусственное солнце — это энергозатратная иллюзия. Когда звезда погаснет, мы потеряем не только свет и тепло. Мы потеряем гравитационный якорь системы. Орбиты планет дестабилизируются. Это будет медленная, неотвратимая и тихая смерть. Замерзание в темноте.

Позже, стоя у панорамного окна на высоте километра над городом, Кейрон смотрел на море огней Элиона. На транспортные потоки, летящие по строгим траекториям. На неоновые рекламы, предлагающие новые уровни виртуальной реальности и совершенства генной оптимизации. Все это великолепие рационального разума, вся эта гордая технологическая цивилизация — оказалась свечой на сквозняке.

Он поднял руку, закрыв ею на мгновение далекий, пока еще яркий диск Астра-Примы в утреннем небе. Когда он уберет руку, свет останется. Но однажды, еще при его жизни, если он проживет достаточно долго, он уберет руку — и света не будет. Только черное небо и угасающие звезды соседних систем.

На его внутреннем интерфейсе всплыл приоритетный вызов. Высший Совет. Экстренное заседание. Тема: «Небесная аномалия и стратегический ответ».

Кейрон выключил уведомление. Он впервые почувствовал холод — не физический, а экзистенциальный. Холод, исходящий от будущего, в котором не было места его миру.

В это самое время, в Зале Стратегических Решений, один человек — Арбитр — уже не смотрел на данные с ужасом. Он смотрел на них, как инженер смотрит на сломанный механизм, который нельзя починить, но можно заменить. И в его холодном, расчетливом разуме уже рождался план не спасения дома, а поиска нового. Ценой любого, абсолютно любого разрушения.

Кейрон принял вызов, ощущая, как тяжесть открытия сменяется другим, более острым чувством — острой нехваткой времени. Он еще не знал, что в Совете его ждет не дискуссия о путях спасения, а человек с уже готовым, единственным ответом. Ответом, который перечеркнет всё, во что верил Кейрон. У Арбитра не было плана спасения их мира. У него был план его замены. И на выполнение этого плана было отведено ровно семьдесят пять лет.