Книга Ловя отражение Луны, страница 145 – Гвендолин Доу

И спустя время юный Мо действительно себя проявил. Забывшись во время уборки зала перед ритуалом, он стал напевать святую сутру «Полное устранение всей тьмы в десяти направлениях», чтобы лучше успокоить духов. Бай Шанцюэ, услышав буддийские напевы, немедленно отлупил ученика рукавом – и заставил до ночи переписывать правила Трехглавой!

Снарядив ученика печатями усмирения, учитель отпустил его навстречу «наказанию». Ох, может быть, для какого-нибудь трусливого птенца это и было бы так, но не для Мо Яна! Общество ворчащих и скулящих из-под печатей духов его не пугало, а быстро подмести залы и возжечь благовония не составляло труда. Затем он сможет найти укромное место и почитать.

План был идеальным. Юный Мо прибыл в зал Пустых Грез, вооружился метлой и прошелся ею вдоль длинного коридора одноэтажной постройки, напоминающей кумирню. По обе стороны от юноши возвышались постаменты с сосудами, в которых хранились опечатанные духи. Иногда можно было увидеть отдельные части тел демонов, не потерявших своей злобы и ненависти даже после линчевания. Чем ближе к стене и выше находился сосуд с духом или демоном, тем больше вероятность, что иньская сущность изгнана из мира смертных. После окончательного изгнания предмет еще некоторое время хранил в себе остатки злых сил, потому его и содержали в зале Пустых Грез. В один из таких сосудов в прошлом году как раз чуть не попал крошка Хуэй Сян из поместья семьи Дай. Обычно на духов Бай Шанцюэ тратил не так много времени, и за несколько сыгранных на гуцине Песен Очищения иньские сущности возвращались в реки Диюя.

В конце коридора был небольшой пятачок пространства, где заклинатели могли помедитировать и призвать духовное оружие для ритуалов очищения. Вокруг находились столики с курильницами и подставками для благовоний.

Мо Ян поставил метлу в пристройку на заднем дворике и вернулся, чтобы возжечь благовония в зале. Большая часть кувшинов с духами, которые стояли впереди, уже отправились покоиться на дальних постаментах. Пропали дух медного зеркала, речной демон, чей хвост еще пах сырой подгнивающей рыбой, и останки особенно неистового цзянши, который как-то умудрился притворяться человеком целую луну. Оставался только один сосуд, который больше походил на изысканную вазу династии Суй ^[181]. Он был расписан красками, которые с течением времени потускнели и теперь были лишь отголоском былого величия.

— Приветствую, дедушка из вазы, – сказал ей Мо Ян.

Совершив необходимые приготовления, он использовал печати усмирения и прочитал текст ритуала. Вплелась лентой янская ци в слова, прошлась дрожью по рядам демонических темниц.

— Ох! – выдохнул Мо Ян. – Пожалуй, сил у меня на сегодня больше нет, и поделать с этим ничего не могу.

Сказав это, он нашел укромное местечко, хорошо освещенное, и устроился там с книгой. Можно спокойно читать, пока не сгорят палочки благовоний, – и никто не потревожит! Юноша погрузился в жизнеописания бедняжки Доу Э ^[182], иногда тихо проговаривая особо понравившиеся строчки.

Тонкий запах начинающегося разложения, смешанный с чем-то острым, коснулся носа Мо Яна, и юноша чихнул. Отогнав чьи-то поползновения, он поднял взгляд и заметил, что из-под крышки той самой старой вазы тянется дымной струйкой иньская ци. Опасности это не представляло, дух все равно не мог вырваться, но воздух портил знатно.