Книга Ловя отражение Луны, страница 148 – Гвендолин Доу

Его встретил чрезвычайно довольный Бай Шанцюэ, и поводом его радости были выставленные рядом с учительским столом музыкальные инструменты. Эрху, круглобокая пипа, изящная сяо, а также баньху ^[184].

И на учительском столе расположился вальяжно и горделиво, как и полагается владыке всех музыкальных инструментов, гуцинь из красного дерева с узором сливовой ветви. В изгибах его Мо Яну увиделась надменная улыбка, словно заклинатели былых времен вплели нити душ, оставив частичку себя в гуцине. И теперь они насмехаются над ним, дураком, который разорвет руки в клочья, пытаясь обуздать великий инструмент!

Остальные ученики тоже не выглядели воодушевленными. Пэй Юань ковырял чернильницу на столике, Сяо Ци пытался быть незаметным. Вэнь Мин единственный мог похвастаться каким-то музыкальным дарованием, но он умел играть лишь на сяо, самом неприхотливом инструменте. Гу Минь, заметив пришедшего шисюна, жестом пригласил того сесть рядом.

— Многие из вас будут сдавать государственные экзамены, – сказал Бай Шанцюэ. – И одним из требований является навык игры на музыкальном инструменте. Сейчас каждый из вас выберет инструмент по душе, которым будет заниматься ближайший год.

Адепты Мулань учились музыке с юных лет, потому как в большинстве своем происходили из более знатных кланов заклинателей. Адептам Мэйшань же приходилось постигать искусства гораздо позже, из-за чего многие, конечно, не могли выдержать интенсивную учебу.

— Кто выберет первым? – заметив, как оробели юноши, спросил Бай Шанцюэ.

Взгляды соучеников устремились на любимца учителя, Гу Миня. Тот вел себя странно: все время оглядывался, словно ждал кого-то еще.

— В моей семье не изучали музыкальные искусства, – неловко пробормотал он.

— Тогда, может быть, твой сосед? – предложил злопамятный, словно одна из павших звезд Мао ^[185], учитель.

Мо Ян поискал взглядом наиболее простой музыкальный инструмент, на котором даже корова смогла бы играть. Хотя! Если так подумать, то преемник Лэйгуна ^[186], Лэйдяньи, играл в житии смертным на эрху. Тонкий инструмент, похожий на вынутый из кого-то хребет, казался чужим и непонятным.

Если мне благоволит бог молний, то, наверное, у меня есть шанс не потерять лицо, – подумал Мо Ян и сказал:

— Я бы хотел играть на эрху.

Казалось, от его слов накладные усы Бай Шанцюэ чуть не слетели с лица, как от дуновения сильного ветра. Он кашлянул и отметил выбор ученика в своих записях.

— Мо Ян, ты… Хорошо. Гу Минь, следующим выбирать тебе.

Маленький шиди все еще был напряжен. Оглянувшись в очередной раз – ох гуй, вот бы ущипнуть его! – юноша вдруг воспрянул духом. Дождался, но кого?

Мо Ян не успел посмотреть, как услышал тихий голос:

— Господин Бай, приношу извинения. Могу ли я поговорить с вашим учеником наедине?

Проклятый Люсин, он со всеми этими заботами почти забыл о его присутствии на Трехглавой! По спине юного Мо пробежали мурашки, а в животе похолодело. Знаменитый Астролог стоял у порога учебного зала. Золотые глаза смотрели лишь на Гу Миня, и тот, похоже, ждал именно этого.

Мо Ян неожиданно почувствовал себя преданным. Бай Шанцюэ, конечно, не смог задерживать встречу будущего небожителя и предсказателя и позволил Гу Миню уйти с занятий раньше.

Тот собрал вещи и, прежде чем встать с места, быстро склонился к уху Мо Яна.