Книга Ловя отражение Луны, страница 26 – Гвендолин Доу

До сих пор оставалось загадкой, зачем такому герою снисходить до убийства простой женщины, матери Мо Яна, но доказательства его вины были очевидны.

Путь учеников пролегал через небольшой сад, вперед по каменной тропе прямиком к дому учителя. Дяоцзяолоу ^[27], как и многие постройки на Трехглавой, впивался деревянными ногами в горный склон, подобно упрямому животному, стремящемуся на вершину. Непрочное с виду здание укреплялось не только руками смертных рабочих, но и силой ци учителя Бай.

— Учитель, мы прибыли. – Гу Минь почтительно склонил голову, и выбившаяся из прически прядь волос медным полумесяцем упала на щеку.

Юный Мо с опозданием сотворил поклон, уставившись на носки собственных сапог.

— Проходите, – раздалось изнутри.

Послышался шорох разлетающихся тканей.

И… признаться, Мо Ян ненавидел своего учителя чуть ли не сильнее, чем всех остальных обитателей Трехглавой. До прибытия Астролога учитель Бай благоволил юному ученику с поэтическим дарованием. Или, по крайней мере, так тому казалось. Именно Мо Яну учитель передавал по своим рекомендациям сочинения избранных поэтов, его письма разбирал и особо хвалил за глубину размышлений. И вся эта связь, эти отношения, которые Мо Ян в моменты храбрости называл отеческими, из-за слов именитого Люсина-цзунши обратились в пыль.

Шаг давался с трудом. Обиталище учителя было скромным, но изысканным: газовые покрывала струились в легком ветерке, появившемся с учениками. Строгий узор ^[28] из сцепленных воедино квадратов украшал окна. Срезанная персиковая ветвь уместилась в узком горлышке резной вазы. На столе же царил беспорядок сочиняющего стихи ученого мужа: растертые чернила подсохли, строка осталась без своей пары. Пока кисть отложена, история не продолжится, а значит, может быть любой.

Бай Шанцюэ совершенствовался уже не одно десятилетие. Он считался самым юным из учителей-побратимов, но уже успел прославиться в столице. Не боевыми подвигами или уровнем самосовершенствования, а тонким, возвышенным слогом стихов и выпущенными комментариями к литературной части, что занимала важное место в структуре государственных экзаменов.

Учитель поднялся из-за стола и обратил на учеников острый взгляд из-под густых бровей. Ох, сейчас начнется…

— Мо Ян, какой стыд! – вскричал он, взмахнув рукавом. – Какой из тебя выйдет заклинатель, если ты опустился до деревенской драки со своими младшими!

Юный Мо, поняв, что наказания ему никак не избежать, решил вступить в диалог:

— Позвольте этому недостойному внести уточнения, – он встретился с учительским взглядом, – младшие соученики проявили неуважение, осудив меня и окружив. Любой человек счел бы угрозой подобное.

— Младшие соученики улучили Мо Яна за кражей угощения с алтаря Повелителя Грома и Молний. По их словам, это старший соученик начал драку, – влез Гу Минь.

Обвиняемый еле удержался, чтобы не проехаться по щеке этого самодовольного петуха. Ему пригрето место на Небесах, что он лезет в разборки недостойных?!

— Мо Ян, ты еще и проявлял неуважение к богам? – поднял брови учитель, видимо, не в силах поверить услышанному. Ну конечно, дурному семени только и делать, что чинить беспорядки и оскорблять богов. Зачем что-то пытаться объяснить, если тебя никто не слушает?

— Этот ученик всего лишь спас гору от дурного поветрия – на столе для подношений лежал мандарин, – стал врать своим грязным ртом Мо Ян. – Всем же известно, что Бог Грома и Небесный Генерал южных земель, где произрастают мандариновые рощи, враждуют.