Книга Ловя отражение Луны, страница 25 – Гвендолин Доу

Сяо Ци был готов разрыдаться от ужаса – рот его открывался, издавая невнятное жабье кваканье, а его товарищи тем временем и не думали спасать кого-то, кроме самих себя.

Пучок на макушке Сяо Ци словно просил о крепком захвате. Это Мо Ян и сделал. Оттянув за волосы чужую голову, он заглянул в искаженное ужасом лицо.

— Твое ухо в прошлый раз хорошо меня насытило. А сейчас его можно снова оторвать и поджарить с луком до хрустящей корочки! Вот и сгодятся на что-то твои огромные уши!

Мо Ян уже собирался разбить лицо несчастного о свое колено, но чья-то рука удержала движение. Он посмотрел на аккуратные полулунья светлых ногтей на загорелой коже, услышал восторженный писк младших соучеников и вскинул голову.

— Да когда ты прекратишь приходить в самый последний и ответственный момент?!

Как рождаются герои? Вероятно, в этом процессе есть свои особенности, отличающие их от простых смертных. Может быть, они выходят из уха «осчастливленных» матерей уже взрослыми или же вылупляются из скорлупки персиковой косточки. В любом случае их рождение не должно быть, верно, запятнано приземленными человеческими нечистотами и потугами матерей.

Мо Ян с трудом мог представить Гу Миня иначе, чем будущего небожителя с луком наперевес. Наверняка он и родился с этим самым простым армейским пучком и невозмутимым выражением лица. В легендах зачастую становится просто-напросто жаль именно матерей героев, на чью долю выпали такие испытания.

Между тем Гу Минь взялся самолично сопровождать нарушителя спокойствия к учителю. Хватка его руки была непоколебимой, как и выражение лица.

— Чем этот ученик заслужил подобную честь? – скривился Мо Ян, слабо пытаясь вырваться.

Гу Минь не одарил своего, между прочим, шисюна взглядом. Все в нем было ладно и гладко – зубы сводило от замечательности, от привычного для чудовища скрежета зависти.

— За тобой такого раньше не наблюдалось, Мо Ян, – сказал юный адепт, – ты никогда не опускался до драки со своими младшими.

Это было правдой. Тот добрый юноша, который покорно терпел издевательства и редко отвечал тем же, перестал существовать. Теперь его тело заняло нечто ужасное, озлобленное… и оно не намеревалось терпеть цыплячий писк.

Но ведь и Гу Минь странно себя ведет, правы были ученики Мэйшань. Если раньше он прошел бы мимо, не подумав снизойти до соучеников, то сегодня влез в драку, когда Мо Ян уже начал выкручивать Сяо Ци руки. Мало того, он еще и упрекнул в произошедшем прежде всего обожателей, которые уже было бросились целовать юному Гу ноги. Выслужиться хочет, что ли? Странно, он ведь и так любим настолько, что его, подобно жемчужине, в ладонях держат.

— Младшим порой требуется хорошая порка, чтобы они начали почитать старших, – ответил Мо Ян. Тьфу, глаза болеть начинают при взгляде на него, лучше смотреть в землю и воображать, как свернешь герою шею.

Гу Минь промолчал.

Его было очень легко ненавидеть. Зависть этому чувству двоюродная сестра и часто заходит в гости. Гу Минь был хорош собой, но не по понятиям красоты Поднебесной, а, скорее, какой-то внутренней силой и уверенностью в собственном петушинстве. Он был умен, рассудителен и начнет через несколько лет пользоваться популярностью среди девиц. Благо седовласый старик уже алой нитью намертво привязал птицу к ее паре ^[26].