Книга Целься в сердце, страница 40 – Наталия Леонова

— Ты правда думаешь, что я способна на такое? — спросила она тихо. — Продать наши фото?

Он молчал.

— Мирко. Посмотри на меня.

Он не оборачивался. Она шагнула ближе, сердце колотилось так, что отдавалось в кончиках пальцев, но голос не дрогнул.

— Мы прошли Монте-Карло, Мадрид, столько ночей. Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Что ты скучал. Что не хочешь просыпаться в номере, где меня нет. А теперь ты стоишь ко мне спиной и молчишь, когда я говорю, что не виновата.

Он медленно повернулся. Лицо его было серым, под глазами залегли тени. Несколько секунд он смотрел на неё, не мигая, потом закрыл глаза и провёл рукой по лицу — тяжело, как после проигранного матча. Арина замерла, боясь пошевелиться. Она чувствовала, как её пальцы дрожат, и крепко сжала кулаки, чтобы он не заметил.

— Я хочу тебе верить, — сказал он тихо. — Но эти фото… они откуда-то взялись.

— Я не знаю откуда. Но это не я. — Она смотрела ему прямо в глаза, не моргая.

Он открыл глаза, долго всматривался в её лицо — в глазах не было лжи, только усталость и вызов. Она стояла не двигаясь, позволяя ему смотреть. Единственное, что выдавало её напряжение, — чуть заметный румянец, выступивший на щеках.

— Я боюсь, — сказал он наконец. — Не того, что ты слила фото. А того, что я могу тебе поверить, а потом оказаться дураком.

— Ты и так дурак, — её голос дрогнул, но она сжала кулак, заставляя себя не разреветься.

— Но раньше я хотя бы не сомневался.

Она подошла вплотную, остановилась в шаге. Она чувствовала его дыхание на своём лице — горячее, неровное. На секунду ей показалось, что сейчас он развернётся и уйдёт, и тогда всё рухнет.

— А сейчас?

— Сейчас я смотрю на тебя и… чёрт с ним. Верю.

Она выдохнула — медленно, словно всё это время не дышала. По телу прошла дрожь, но уже не от страха, а от облегчения.

— Тогда докажи. Спросишь ещё раз — ударю. — В её голосе прорезалась привычная дерзость, хотя на глазах блестели слёзы.

Зал для пресс-конференций гудел, как потревоженный улей. Журналисты из двадцати стран заняли свои места, операторы настраивали камеры, вспышки уже вспыхивали, хотя никто еще не вышел на сцену. Пахло кофе, типографской краской, напряжением. За стеклянными стенами пресс-центра виднелись корты Roland Garros — зеленые, желтые от грунта, с четкими белыми линиями. Где-то там сегодня играли. Кто-то выигрывал, кто-то проигрывал. Но сейчас все смотрели сюда.

Арина стояла за кулисами, сжимая в руке бутылку воды. Пластик хрустел под пальцами, вода плескалась о стенки. Она смотрела на Мирко, который ждал рядом, прислонившись к стене. Он был в темно-синем поло, чисто выбрит, волосы зачесаны назад. Никогда не видела его таким — официальным, собранным, чужим. От него пахло свежим гелем для душа и легким одеколоном. Он не улыбался.

— Мы можем зайти вместе? — спросила она тихо, чтобы не слышали техники.

— Нет. Я первый, ты через минуту. Так велели организаторы.

— Чтобы не было совместных фото?

— Чтобы не было лишних вопросов. Но они все равно будут.

Он взял ее за руку — коротко, незаметно для посторонних, сжал пальцы. Она ответила тем же — крепко, до легкой боли, будто хотела запомнить это прикосновение на случай, если дальше все пойдет не так.

— Не бойся.

— Я не боюсь. Я злюсь.