Онлайн книга «Запретный плод»
|
Поставив на стол тарелку с мясом и фужеры для вина, Макс сел с нею рядом и доверчиво, опять как-то по-собачьи, потерся щекой о ее плечо. Демонстративный жест – «моя женщина»? Или он просто не считает нужным скрывать что-либо от Михаэля? Тот лишь улыбнулся. — Я сейчас рассказывал Максу, до чего докатились немцы. Я тут читал в «Die Welt», как один гинеколог поставил женщине подкожный имплантат. Эта штука должна была предотвращать беременность в течение трех лет. А через полгода она забеременела. И никаких следов препарата в ее теле не нашли. Этой женщине, чтобы ухаживать за младенцем, пришлось уйти с работы в школе. А отец ребенка вскоре… — Бросил ее, – подсказал Макс простейшее выражение. Серые глаза немца на мгновение расширились, будто он вобрал подсказку взглядом. — Бросил, да. А она подала в суд на врача. И его обязали ежемесячно выплачивать ей шестьсот евро… — Неплохо! – вырвалось у Макса, который, разлив вино, уже рвал зубами мясо. Ольга покосилась на него с усмешкой: «Милый ты мой… Оголодал совсем». — Даже отец может рассчитывать на компенсацию алиментов, – продолжил Михаэль. – Теперь среди немецких врачей началась паника. Ожидают целый поток аналогичных исков. Макс перестал жевать: — А кто-нибудь из них подумал о ребенке? Как он реально будет жить с этим? Зная, что никто не хотел его появления на свет… «Я – результат врачебной ошибки» – приятно так думать о себе? — Вот и я о том же! – закивал Михаэль. – Очень некрасивая история, да? «Ребенок, – кольнуло Ольгу. – Вот кто разведет нас наверняка… Рано или поздно ему захочется иметь ребенка. И потребуется молодая женщина, способная родить». Осторожно сжав тонкую, граненую ножку фужера, Макс заставил красное вино колыхнуться. — Тогда – за красоту! Они оба посмотрели на Ольгу, а она – на Макса. Коснулась его фужера своим, раздался настороженный звон. Вопросительный: «Сколько нам отпущено с тобой, живая красота?» И поспешно напомнила себе, что это – запретное. Об этом лучше даже не вспоминать. Любовь сегодняшнего дня, разве это не лучше, чем вообще ничего? Впрочем, еще вчера ее не было, и вроде неплохо жилось… Но теперь – как отказаться? — Давно вы в России, Михаэль? – спросила Ольга, чтобы отвлечься от ощущения тоскливого напряжения в груди. — Два года. Проговорил это с набитым ртом, она еле поняла, что он ответил. Макс рассмеялся: — Расскажи Оле, чем ты в Берлине занимался! — И чем же? Она заглянула Михаэлю в глаза: каково ее отражение в них? Эти глаза, кажется, не умеют лгать. Если ему она кажется спятившей старушкой – значит так оно и есть… Немец слегка смутился под ее пристальным, вопрошающим взглядом. И Ольга уловила: женщина в ней заставила его так покраснеть, не матрона. И она сразу воспрянула духом – не осуждает! Может быть, даже понимает. — Я семь лет работал там Дедом Морозом… — Серьезно?! – ахнула Ольга. – Потрясающе! Так мы с вами коллеги? — О нет! Я не артист. Не профессиональный артист. Хотя за это мне платили деньги. Сорок пять марок за каждое явление Деда Мороза. Макс ввернул: — И бутылочку шнапса. Михаэль вытянул в его сторону длинный палец: — Он любит выпить, Оля. Имейте в виду. — Спасибо. Учту. – Осмелев, она поворошила темные волосы Макса. Он возмутился: — Этот тип нагло врет! Я вообще пью редко… |