Онлайн книга «Запретный плод»
|
— А краски ты какие используешь? – спросила Ольга. — Да все практически! Есть, конечно, модельные. Но можно и масляные, и опять же автомобильные. Тут, знаешь, все идет в ход: и акварель, и пастель, и художественный акрил, и уголь, даже гелевые ручки – серебряная паста, как правило. Продаются специальные модельные кисточки. Художественные дорогие очень, и растворитель их быстро сжирает. Мелкие риски и надписи я даже зубочистками наношу. А когда по-крупному, так прямо из баллончика поливаю. А чтобы склеить, иногда даже чесночный сок использую! Для прозрачных деталей. Вот как здесь, видишь? — Чесночный сок, – прошептала Ольга. – Вот не подумала бы… — Хотя чаще, конечно, суперглюком клею. — Чем? — Это на нашем жаргоне так супергель называют, суперклей… Видишь, сколько работы! Какой ребенок на такое способен? «Кто-то здорово задел его, обозвав его страсть ребячеством… До сих пор успокоиться не может. – Ольга старалась даже не улыбаться сейчас, чтобы он не подумал, будто она сдерживает смех. – Как я справлюсь, если какая-нибудь тетка скажет, что я впала в детство, подцепив мальчика? То, что положено примадонне, не положено простым смертным… Хотя даже ее роман не стал бессмертным». Она незаметно тряхнула головой, отгоняя запретные опасения. Уже ведь все решила насчет любви сегодняшнего дня. Завтра она просто вернется во вчера. Но – согретая этой любовью. Хуже не станет. Только не нужно задумываться о том, как потом справиться с тем, что разрывается сердце… — Тебе нравится? – Макс заглядывал ей в глаза. – Тебе правда нравится? — Знаешь, я хотела бы сама попробовать создать что-то такое… Не эфемерное, как роль. То, что остается в реальности. Вот почему ты этим занимаешься? У тебя ведь есть твои скульптуры! Он сразу померк: — Они никому не интересны. Да никто их и не видел. У меня не было ни одной выставки. — Серьезно? — Нужно иметь влияние, – заметил Михаэль. – Выставка в Москве – это очень сложно. В Ольгиной памяти завертелся калейдоскоп лиц: к кому обратиться за помощью? Одно из них высветилось определенно – этот все может. Правительство Москвы. Виталий запал на нее потому, что Ольга не лебезила перед ним, как остальные, когда он явился к ним на премьеру. Чем-то наградил их театр… На банкете его посадили между директором и главным режиссером, и – перед глазами – первых красоток из вчерашних студенток, на все готовых ради карьеры. А сосед по столу шептал Ольге: «Гляди-ка, его с лучшими попками пристроили, а он все на тебя косит, как жеребец… Ну, ты даешь, старуха!» Потом Виталий сам подошел: «Я могу взять у вас автограф? Я восхищен вами…» Сразу дал понять, что не тем, как играла в этот вечер, а ею в целом… Только этично ли обращаться за помощью к бывшему любовнику, чтобы устроить судьбу нынешнего? Впрочем, расстались без обид, почему бы и нет? Виталий иногда звонит ей. Нетребовательный, приятельский разговор. Совсем легонький. Отключила трубку и забыла. «Надо подумать, – взяла Ольга на заметку. – Я должна что-то сделать для Макса… Я хочу этого! Чтобы не проскользнуть по его жизни совсем бесследно…» * * * Почему-то ресторан «Дети солнца» представлялся ей более темным, сумрачным. Наверное, потому что сам Горький всегда производил такое впечатление со своими насупленными бровями и мрачными героями, одержимыми дьявольскими страстями. Но когда уже подходили, погружаясь в тишину, вспомнилось, что это пьеса о дачниках с неизменными белыми ажурными зонтиками. Белые туфельки, светлые платьица… Ольга скользнула взглядом по своей меховой пелерине – соответствует цветовой гамме? |