Книга Тайная страсть офицера, страница 42 – Чарли Ви

Как я её брошу? Да никак. Я обещал ей, что не оставлю её. А сам...

— Слушай, может, тогда я займусь? А ты тогда её ищи, – предлагает Грачёв.

— Нет – отрезаю я. – Это моё дело. Я сам. Успею.

Он вздыхает, но спорить не рискует.

— Ладно. Держи в курсе.

Вешаю трубку и снова жму на газ.

Через час звонит начальник. Я беру трубку, готовясь к разносу.

— Соколов, – голос у него недовольный, – Ты, блядь, где?

— Еду на юг. Разыскиваю дочь Сомова, – отвечаю я ровно. – Она свидетель и потенциальная жертва. Если её найдут люди Уманова раньше нас, мы потеряем единственный рычаг давления на обоих.

— Рычаг давления? – переспрашивает начальник с сарказмом. – А мне кажется, ты от реальности оторвался и вместо того, чтобы Уманова ловить, срываешь операцию ради собственной выгоды.

Я молчу. Потому что нечего сказать. Потому что он прав.

— Соколов, – голос становится жёстче, – эта операция длилась полгода. Полгода мы внедряли тебя, рисковали, тратили ресурсы. Уманов на крючке, мы можем взять его в ближайшие дни. А ты сейчас всё пустишь под откос из-за...

— Не пущу, – перебиваю я. – Найду её и всё сделаю как надо.

Тишина в трубке. Долгая, тяжёлая.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю. Уманов никуда не денется. На крайний случай, делом может заняться Грачёв. Он тоже знает все вводные, он справится. А если я сейчас не найду её – она пропадёт. Или её убьют. Вы этого хотите?

— Мне плевать, кто из вас это сделает. Я просто хочу, чтобы дело было закрыто, – жёстко отвечает начальник.

— Оно будет закрыто.

Ещё одна пауза. Я слышу, как он вздыхает.

— Ты хоть представляешь, что тебе за это будет, если операция провалится?

— Представляю.

— И тебе плевать?

Я смотрю на пустую трассу в свете фар и как-то всё равно становится. Даже странно. Я ведь всегда работой горел. Повышение хотел, а теперь...

— Плевать, – говорю я. И скидываю звонок.

Я звоню Грачёву снова.

— Слушай сюда. Уманова брать будешь ты.

— Чего? – в его голосе неподдельное удивление. – Арс, ты охренел? Это же твоя операция, ты столько месяцев втирался в доверие...

— Знаю, – перебиваю я. – Но сейчас я не могу разорваться. Она важнее.

— Она? – он сразу понимает, о ком речь. – Арс, ты серьёзно? Из-за девки, которую знаешь несколько дней, готов похерить всё дело?

Я молчу. Потому что не знаю, как объяснить. Как объяснить, что она для меня стала больше, чем просто девушка, больше, чем свидетель, больше, чем дочь преступника. Как объяснить, то, что у меня сейчас внутри.

Да никто не поверит, что Соколов, который и привязанностей-то даже не имел к напарникам и никого к себе не подпускал, готов сейчас жизнь пустить под откос из-за девчонки.

— Грачь, – говорю я устало, – у тебя появилась возможность проявить себя. Ты об этом мечтал. Так что не оплошай. Все материалы я тебе скину. Вводные ты знаешь. Дальше – сам.

Он молчит.

— Арс... ты уверен?

— Уверен.

— Ладно, – в его голосе появляются решительные нотки. – Сделаю. Но ты это... береги себя.

— Хорошо.

Отключаюсь и снова жму на газ.

Я не знаю, правильно ли поступаю. Ещё неделю назад для меня эта операция была важнее всего. А сейчас мне реально всё равно и на Уманова, и на начальство.

В голове только лицо Сони, её глаза и шёпот: «Не отпускай меня».

Следующие несколько часов сливаются в одну бесконечную полосу. Трасса, звонки, кофе из придорожных автоматов, который обжигает горло.