Книга Измена. Он не твой, страница 42 – Яна Мосар

Как трещина в стекле. Ее вроде бы не видно сразу. Но стоит надавить – и все разлетится.

— Марин, – говорю я тихо. – А ты не хочешь мне ничего рассказать?

Она резко сбивается на ходу. Останавливается. Глаза чуть расширяются.

— О чем ты?

Я делаю вид, что смотрю в сторону, на воробья, клюющего крошки у лавки. А на самом деле слежу за ее лицом.

— Ну, не знаю… Может, что-то такое… что изменит мою жизнь. Или уже изменило.

Пауза.

Она опускает глаза. Щека дергается.

— Даш, слушай, я, знаешь, что подумала?

Я тоже останавливаюсь.

Смотрю ей в глаза. Секунду. Две.

И в какой-то момент я вижу, как внутри нее все сжимается. Лицо натягивается, как перетянутая скрипичная струна. Вот-вот сорвется.

— Я тут Вичку на днях встретила.

Имя вспыхивает, будто фантик: рыжие кудри, круглые очки с трещиной и вечный запах кофе с корицей.

— Она в Москву уехала после третьего курса, сейчас вернулась, свободная. А давай мы ее попросим проверить Ярослава. Ну так. У нас свой человек будет. Пусть соблазнит его, а мы посмотрим, правду он говорит или нет. Потому что если у него есть любовница, то он клюнет и на другую девушку. А там, поверь, есть на что. Позвонить ей?

— Отличная идея, Мариш. Спасибо, если бы не ты…

— Да перестань, подруги же.

Я только улыбаюсь в ответ.

— Конечно. Подруги.

И продолжаю идти. А она идет рядом.

— У меня вообще ближе подруги нет. Вот муж ушел, а подруга осталась. Это так ценно.

— Даша, – обнимает меня, – ну, хватит. Нормально все будет.

— Не представляю, что бы делала, если бы и ты меня предала, – произношу, стараясь, чтобы в голосе звякнула только легкая насмешка.

Марина сразу кивает, слишком рьяно, как пружинка.

— Ну, что ты, Даш, – льется мед. – Мы же с тобой… сестренки почти. Ты у меня одна такая! – она прижимает ладонь к груди и бросает жалобный взгляд. Мол, верь давай.

Я усмехаюсь.

— Сестренки, – повторяю, ловя легкий порыв ветра. – Только без обмена мужьями, ага? А то мода нынче странная.

Она хихикает – нервно, будто скрипнула плохо смазанная дверь.

— Да брось! Я вообще не понимаю, как можно позариться на чужого мужа. Фу.

— Фу‑у, – протягиваю я, делая вид, что любуюсь небом. – Особенно, если он сам прыгает к тебе в кровать, да? Тут ни одна порядочная подруга не устоит.

Марина спотыкается на ровном месте, едва не роняет сумку.

— Что? К‑кто к кому прыгает?

— Да так… гипотетически, – я пожимаю плечами. – Представь. Уставший, нервный, ищет утешения. За плечо – бац, и ложится. А ты ж "сестренка", отказывать неудобно.

Она сглатывает. Слышно, как сухо щелкнуло в горле.

— Ты шутишь, – выдавливает. – Я бы никогда…

— Никогда? – поднимаю бровь. – Знаешь, "никогда" – интересное слово. То есть вчера "никогда", а сегодня – хоп, и утро в одной постели. Жизнь, она такая. Любит подкидывать сюрпризы.

Марина силится улыбнуться, выходит гримаса.

— Сюрпризы… да. Главное, чтоб никто не узнал, правда? – я беру ее под руку так же, как она минуту назад меня, и чувствую, как у нее дрожат пальцы. – Иначе ведь больно будет всем, кто верил.

Она мнет ремешок сумки.

— Даш, может, хватит этих жутких примеров? У тебя и так нервы…

— О, про мои нервы ты беспокоишься? Какая трогательная забота, – киваю и отпускаю ее руку. – Знаешь, я тут решила, нервы надо беречь. Поэтому я больше никому не верю на слово. Ни мужу, ни… – смотрю прямо ей в глаза – ни даже самым близким "сестренкам".