Книга Измена. Он не твой, страница 43 – Яна Мосар

Марина сжимает губы, взгляд мечется.

— Ты… ты меня ранишь, – шепчет.

— Бывает, – отвечаю ровно. – Но раны заживают быстрее, чем предательства. Учти это, если вдруг жизнь снова подбросит "гипотетическую" ситуацию.

— Даш, ты о чем?

Она идет рядом, чуть сбоку. Вроде как с подругой, а на деле – как будто с тенью себя.

— А помнишь, как мы с тобой здесь по жаре гуляли, с мороженым в руках? – Марина говорит как ни в чем не бывало. Глазами бегает по ветвям деревьев, словно прячется от меня.

Я помню. Только сейчас это мороженое в мыслях тает не от солнца, а от того, как она обнимала мою дочку на крестинах, гладила по волосам, шептала ей, что любит. Я тогда улыбалась – мне казалось, у Кати две мамы, вторая – крестная. А теперь мне кажется, что я тогда вела в дом змею, сама вручила ключ от сердца.

У Марины на шее серый шарф, который я ей сама дарила. Тогда – просто из-за того, что ей всегда казалось, будто дует в шею. Я помню, как она прижимала его к лицу и говорила: "Как будто ты обнимаешь меня". Сейчас – все фальшивое такое. Ненастоящее.

Вернее, давно уже все фальшивое. Может, с самого начала нашего знакомства.

У Марины тогда день рождения был. Мы пошли в кафе, Яр так хотел встретиться, что нашел нас в том кафе.

— Ну наконец-то хоть один нормальный парень в этом универе, – сказала она тогда, поправляя блеск на губах перед его приходом.

А когда он пришел, она и вовсе стала другой.

Смеялась, шутила, касалась его руки, поправляла волосы через каждые пять минут. И я тогда подумала, что все: она ему понравилась, он – ей. Они так легко перекидывались шутками, так живо спорили о кино и пицце, как будто уже знали друг друга сто лет. А я сидела рядом, как третье колесо. Слушала, улыбалась, делала глотки из бокала – и чувствовала себя лишней.

Я уже тогда почти решила – ну ладно, пусть будет Маринин. Раз двум девушкам нравится один молодой человек, то выбирать ему.

Но на следующее утро он позвонил мне.

Спросил, как я доехала.

Сказал, что ему было хорошо. Со мной.

Через пару дней – у меня в шкафчике букет. Маленький, но с запиской. Его почерк. “Хочу снова увидеть твою улыбку”.

И тогда я впервые почувствовала, что он выбрал меня. Не ее.

По Марине видно было, что ее задело, но тем не менее меня она не хотела терять, поэтому отшутилась только.

— О, так он на тихих западает, да? А я-то старалась.

Я тоже смеялась, думала – шутка.

А теперь не знаю.

Может, тогда это была обида.

Может, она просто не простила.

Теперь каждый ее взгляд, каждое слово с тех времен, которые тогда казались теплыми, дружескими – все теперь трещит, скрипит.

И я думаю – может, он все-таки ей нравился все это время. Только терпеливо ждала, пока я устану, пока мы поссоримся, пока он оступится.

Только вот… он не оступился.

Он упал. Прямо к ней в постель.

А я все еще не могу вычеркнуть те записки, те цветы, то чувство, что была для него единственной.

— Все-таки я рада, что мы пошли прогуляться. Мы давно не говорили, так… спокойно, без нервов, – нарушает тишину Марина.

Я кивком отвечаю.

— Ага, спокойно.

Она не дура, чувствует, как натянута пауза. Старается склеить ее фразами.

— Я ведь понимаю, у тебя сейчас столько всего навалилось… и Катюша, и Ярослав, и…

— И? – разворачиваюсь к ней резко.

Она замолкает.