Книга Вернуть жену любой ценой, страница 49 – Яна Мосар, Анна Гранина

Ада

Я вваливаюсь в дверь, и вкусный запах еды ударяет в нос, но вместо утешения он только усиливает ощущение, что я здесь чужая.

Дом. Мой дом. Мой? Или уже не мой?

Я думала, что возвращаюсь домой, в наше маленькое убежище, где стены помнят наши секреты, смех и слезы. Но нет. Я стою в прихожей, сбрасывая туфли, и чувствую себя гостьей, которая зашла не в тот час. Без предупреждения…

Что за гадость в моей больной голове вспыхивает?

Коляска Зои поскрипывает на кухне. Она гремит там посудой, напевает мелодию из старого фильма.

Она всегда так делает, когда в хорошем настроении. А я своей историей только и могу, что его испортить. Натягиваю улыбку и плетусь на кухню.

— Привет, Зой.

— Ой, – оборачивается от неожиданности Зоя. – Не слышала, как ты пришла.

Подкатывается ко мне, я наклоняюсь, чтобы обнять ее и поцеловать.

Опускаюсь на стул за столом. Как в гостях себя чувствую.

— Я тут борщ сварила, твой любимый, с чесночными пампушками. Будешь?

Улыбается, но я вижу, как ее щеки пылают румянцем, а глаза горят, как будто она только что вернулась с какого-то безумно интересного приключения.

Кладу руки на столешницу, пальцы барабанят по дереву, но я не чувствую покоя. Это не мой островок спокойствия и умиротворения.

— Я не хочу, Зой…

После всего, что сегодня Мирон вывалил на меня – суррогатная мать, мои яйцеклетки, ребенок, которого он “создал” за моей спиной, – я не знаю, где мое место. Может, нигде?

— Не хочет она. Как привидение ходишь.

Зоя берет тарелку, наливает мне суп. Достает нам ложки. Несмотря на коляску, она все делает быстро.

Еще днем мне жаловалась на того врача, а сейчас выглядит... оживленной. Я такой ее вижу очень редко с тех пор, как она села в эту коляску после аварии.

— Зоя, все в порядке?

— Конечно!

— Ты довольная такая.

— Довольная? – переспрашивает и смеется.

А у меня от этого еще больше тревога прокатывается по спине холодной волной, заставляя плечи напрячься.

— Это я недовольная, Ада. Это наоборот нервное. Я взялась готовить, чтобы успокоится хоть немного.

— А что случилось? Снова врач этот?

— Да. Этот Владимир Григорьевич Нечаев, светило науки, меня достал! Это не врач, это деспот.

Я беру ложку, набираю суп и проглатываю.

— Представляешь, Ада, он – реабилитолог, но его методы вообще далеки от того, что мне надо. Он какой-то, – крутит пальцем у виска и к еде даже не прикасается. – У меня ноги не двигаются, а он часами заставляет делать упражнения на руки, плечи, спину – “тяни резинки, поднимай гантели”, – пародирует смешно мужской голос.

Откусываю чесночную пампушку, киваю и молча слушаю.

— Потом массаж, потом тренажеры, где нужно удерживать равновесие торсом. Я спортом не занималась пять лет, а он ни минуты покоя не дает! Нет какого-то расписания на неделю. Просто звонит и говорит, что завтра тренировка. Или вообще сегодня. Я и планировать ничего не могу, потому что не понимаю, когда он придет.

— Ну… Мирон говорил, что он очень занят и нарасхват.

— Он меня угробит так еще больше. Ада, он, правда, странный, как будто не врач, а тиран какой-то! Наглец, сноб, дерет три шкуры! Я ему говорю: "Владимир Григорьевич, я же не могу ходить, дайте передышку", а он: "Зоя, вы способны на большее, чем думаете". И смотрит так, будто видит во мне супергероя. Деспот!