Книга Измена. Верну тебя, жена, страница 101 – Ира Орлова, Анна Гранина

И я… я сижу, глядя на телефон в руке Артёма, который замолчал, но всё ещё хранил отголоски её безумия. Мой мир, только что расколотый на миллионы осколков, вдруг начал странно, медленно переворачиваться. Он не врал. Он действительно не спал с ней.

Эта мысль, такая простая и такая шокирующая, обрушивается на меня с силой цунами. И вся моя ненависть, вся моя боль, связанная с этой очевидной изменой, вдруг… повисает в воздухе, меняя форму, но не исчезая. Она просто мутирует во что-то другое, не менее жгучее.

Артём подходит ближе, его голос становится мягче, но в нём всё ещё слышна невыносимая, глубокая боль. Он тянется ко мне, словно хочет прикоснуться, но не решается.

— Аня, — шепчет он, и его взгляд пронзает меня насквозь. – Я не изменял тебе. Никогда. Я виноват, да, но не в измене. Я виноват, что не увидел её игру раньше, что позволил ей влезть в нашу жизнь, впустить её тень в наш дом. Но я клянусь, Аня, я сделал всё, чтобы вытащить тебя. Всё.

Я молчу, слёзы текут по щекам, смешиваясь с остатками обиды, горечи и ошеломляющей правды. Они текут беззвучно, горячими ручьями, оставляя глубокие, незаживающие раны от осознания новой реальности.

Я сижу, совершенно растерянная, слёзы всё ещё беззвучно текут по щекам, и всё услышанное за вечер никак не укладывается в моей голове.

Слова Артёма, крики Кати, её злобный хохот и мат — всё это крутится, как заезженная пластинка. Он не спал с ней. Он не изменял. Но тогда почему так больно?

В этот момент на пороге кухни появляется Макс. Увидев отца, его лицо мгновенно озаряется.

— Папа! Ты приехал! – Максик бросается к Артёму, обнимая его крепко-крепко.

От этой картины у меня щемит сердце. Он любит отца и нуждается в нем…

Я быстро вытираю слёзы ладонью, стараясь, чтобы сын не заметил. Не хочу, чтобы Макс видел, как натянуты отношения между нами, как мы с Артёмом балансируем на краю пропасти. Я заставляю себя улыбнуться, хотя горло сжимает.

— Артём, ты голоден? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Артём отрывается от сына, смотрит на меня уставшими глазами.

— Как волк, Аня, – грустно улыбается он.

Макс отстраняется от него, садится за стол.

— Пап, а в школе сегодня физрук устроил забег, я пришёл вторым! — начинает он, его голос оживает, глаза блестят.

Я молча беру тарелку с остывшим ужином и разогреваю его. Движения механические, будто я робот, но это помогает отвлечься. Пока Макс тараторит про школу, я украдкой смотрю на Артёма.

Он слушает сына, кивает, поддакивает, но я вижу, как он постарел за эти месяцы. Тени под глазами, как угольные пятна, пара седых волос на висках, которых раньше не было. Его плечи ссутулились, как будто он тащит невидимый груз. И увиденное бередит душу, не дает покоя.

Неужели всё это того стоило? Столько боли, столько слез, ради чего?..

Я анализирую услышанное. Даже если он не спал с Катей, это не отменяет того, что мысленно он изменял мне, давал ей надежду, позволял ей играть на своих чувствах. И это ранит не меньше. Осознание того, что его слабость, его увлечённость другой женщиной, пусть и не дошедшая до физической измены, привела к полному разрушению нашего брака, вызывает тошноту.

Ставлю тарелку перед Артёмом, он благодарно кивает, но его взгляд ловит мой, и я вижу в нём немую просьбу: «Поговорим?»